Страница 14 из 141
СКАЗКА О ГОЛУБОЙ МЕЧТЕ
Солнечный диск раскалился добела и даже сквозь тонированные стекла офиса генерального менеджера отеля «Солнечный берег» на него было больно смотреть. Обесцвеченное снопом яркого света, кипенно-белое небо приобретало нежную голубизну только у линии горизонта и плавно стекало в васильковое море.
Море… Для людей, всю свою жизнь проживших вдали от него, постоянно движущаяся толща воды внушает непонятное благоговение и поистине неземное притяжение. Попробовав однажды, вы с тоской будете вспоминать, как ласковые волны обволакивают со всех сторон, нежно обнимают, качают и убаюкивают, возвращаться снова и снова к мечтам о чувстве неги и блаженства, которое когда-то испытали… Вы побывали в раю… В раю на грешной земле…
Лана представила себя в этом раю так явно, что мурашки удовольствия пробежали по всему телу. Она невольно поежилась и глубоко, с сожалением вздохнула: на пути в рай полно препятствий, через тернии к звездам, без труда не выловишь и рыбку из пруда и так далее…
Встреча на официальном уровне затягивалась. Нонна слушала генерального менеджера, изображала деловую женщину, крутя в руке ручку с листочком. Мила, как могла, вникала в беседу, хлопала большущими ресницами и пыталась уяснить хотя бы суть по интонациям в разговоре, вытягивая шею и морща лобик. Иринка, прикрыв глаза ладонью, наглым образом дремала в кресле, а Лана, заняв позицию у окна с видом на море, мечтала, мечтала и мечтала…
Всей душой она уже лежала в шезлонге на пляже, кушала манго и бананы, доставая их из плетеной корзины, стоящей на столике рядом. Желудок, проникнувшись вкусной картинкой, неожиданно громко выдал продолжительную музыкальную фразу из произведений великого Шнитке, и Ланка, пытаясь заглушить концерт живота, наигранно закашлялась. В голове же, тяжелой и гудящей после вчерашней дани традициям, всплыл закономерный вопрос: «Если не считать выкушанного спирта и растерзанной на четверых палки копченой колбасы, когда мы ели по-человечески последний раз?». По всем подсчетам выходило, что давно.
…После нескольких месяцев подготовки к отъезду и постепенно умирающей надежды на благополучный исход задуманного предприятия они, наконец, получили на руки необходимые бумажки: справки, приглашения в Египет, въездные визы и трехмесячный рабочий контракт. И даже тогда, стоя на перроне железнодорожного вокзала, слушая объявление диктора, что поезд отправится через пять минут, прощаясь с родителями, друзьями и подругами, им казалось, что стрелки больших вокзальных часов играют в детскую игру «Замри!», и не верилось, что цель почти достигнута. Долгожданная, невероятная и желанная мечта маячила совсем рядом, рукой подать, спускалась с облаков и витала так близко к земле, что не терпелось запрыгнуть в вагон и помчаться ей навстречу. Какая еда? Кто о ней вспоминал?! Они питались духом победы, счастья, долгожданной удачи и заслуженной эйфории.
Четыре «сопливые кривоссачки», как называл их уважаемый наставник Тыничкин, сделали это без всемогущего руководителя «Современника», где были «прописаны» Ирина, Мила и Лана, без Нонкиного шефа, балетмейстера ансамбля «Созвездие», без всяких прожженных импресарио, наглых менеджеров каких-то арт-контор, отпочковавшихся от Министерства культуры, Москонцерта и даже Госцирка в то непростое, смутное время под названием «Перестройка».
Когда в Ланкину голову приходила мысль о том, что четыре «сопливые кривоссачки» добились всего сами, она суеверно гнала ее прочь: «Нет! Это не я!», но, оглядываясь вокруг, ясно видела ультрамариновое море, яркое, слепящее глаза солнце, белый, как сахар, песок, величественные пальмы у огромного голубого бассейна с водопадом, статуи и витражи египетского отеля-дворца, и сердечко ее робко сжималось от всеохватывающей радости и желания поскорей почувствовать себя восточной принцессой.
Ей вспомнилась школа, где учились обе подруги. Учились довольно посредственно и воспринимали «самое лучшее в мире образование» как вынужденную обязанность, от которой не убежать и не скрыться. Казалось странным, что такая удача и безмерное счастье выпало именно им. Ведь даже в их классе было много достойных и целеустремленных мальчиков и девочек, желающих чего-то добиться, доказать, занять, быть или казаться, а они с Милкой никогда не стремились к заоблачным высотам, а если честно, вообще ни к чему не стремились. Жизнь текла своим чередом, и это их устраивало.
И вот однажды их час пробил. Пробил неожиданно, когда оттарабанившая восьмилетку в прошлом году и только что вернувшаяся из Египта странная девица Нонна, которую они знали визуально и никогда тесно не общались, заговорила про работу за границей. Они даже не подумали «Почему именно мы?», «Что для этого нужно?», «Мы сможем?» и браво ответили «Да!!!». От таких предложений в то время не отказывались. Единственное, что пришло им в головы: «Недосягаемая, трудноуловимая, эфемерная, голубая мечта, которая, скорей всего, никогда не сбудется…», но они суеверно прогнали пессимистичную мысль прочь.
Проболтали втроем весь вечер. Составляли планы, распределяли обязанности и обсуждали проблемы, которые должны решить в ближайшее время. Основной была необходимость найти четвертого члена команды. Милка и Лана разом подумали об одной и той же кандидатуре:
— Иринка Кущина!!! — синхронно крикнули они друг другу в лицо и быстро составили план разговора, который решили осуществить на этой же неделе.
Момент был как нельзя более подходящий. Один из танцоров «Современника» недавно женился и все были приглашены на маленький сабантуйчик. Как всегда, мужики брали на себя обеспечение выпивкой, а девушки — закуской. Мила и Лана, нарезая нехитрый салатик, были сердечно благодарны так своевременно женившемуся белобрысому Сережке по прозвищу «Седой», давшего им возможность «завербовать» Иринку в непринужденной обстановке.