Страница 135 из 141
ОДНА НОГА ЗДЕСЬ, ДРУГАЯ — ТАМ
Утренний Каир… Опять гудение машин, фешенебельные и покосившиеся дома рядом, как иллюстрация неравенства, люди, неспешно бредущие по своим делам, пение муэдзинов и смог, смог, душный смог…
Огромное здание аэропорта встретило кутерьмой и объявлениями на всех языках, чемоданами, баулами, арабами из стран залива в белоснежных галабеях и клетчатых «арафатках» на головах, европейцами, смутно понимающими, куда их зовет гид, уборщиками в синих, грязных комбинезонах, делающих вид, что усердно выметают сор, привинченными к полу желтыми, пластиковыми стульями, где многочисленные отъезжающие оставили свои следы цивилизации: смятые банки пепси, салфетки и шелуху от тыквенных семечек… На табло вылетов призывно мигала оранжевая лампочка, сигнализируя, что рейс в Москву уже регистрируется.
— Это вам, — грустно молвил Ебейд, протягивая какой-то рулон бумаги. Развернув его, девушки увидели настоящие картины: портреты Нонны, Ирины, Милы и Ланы, прекрасные лица среди морских волн, разноцветных рыбок и причудливо извивающихся водорослей, переплетающихся с волосами.
— Я назвал эту серию «Русалки»…
— Кто бы мог подумать, что наш Ебейд — такой талантище!!! — воскликнули девушки и бросились к талантищу обниматься. — Ей-богу! Как будто лица русалок смотрят из глубины моря!!! И все так похожи!!!
— Вы — самое прекрасное, что было в «Солнечном береге»… — смущенно промямлил Ебейд около стойки регистрации на рейс Каир — Москва, последнего рубежа, до которого ему предписывала проводить девочек инструкция. Там же он был обязан отдать билеты, паспорта и проследить, чтобы русское шоу «Соло» зарегистрировалось на рейс.
— Мистер Ебейд! — прижав свой портрет к сердцу, с жаром заговорила Ирина. — Это так волнующе! Мы так тронуты!
Нонна, состроив брови обычным способом, продолжила:
— Вы нам как семья!!! «Солнечный берег» — дом родной!!! Уж и не знаю, как мы вдали от вас…
— Дорогой! Брат!!! Я щас заплачу… — растроганная Милка присела на чемодан и зашмыгала носом. Рядом с ней пристроилась Лана и закрыла лицо руками, подвывая.
— Нет сил это перенести! — заломила руки лидер коллектива. — Ах, Ебейд!
— Девушки! Ну… не надо… — растерявшийся секьюрити сам украдкой смахнул скупую слезу, — на нас смотрят люди…
— Заклинаем, друг! Уходи! — дополняла всеобщий рев Иринка. — Мы все контроли пройдем!
— Не трави душу!
— Как жаль расставаться!
— Это невыносимо!
— Боль утраты…
Ебейд, хлюпая носом, обнял всех, прощально пожал руки и, сгорбившись, поплелся на выход. Ему вслед грустно махали четверо зареванных из русского шоу.
— Шмыгай быстрее отсюда, дорогой… — нетерпеливо шептала Нонка, кокетливо вытирая носик салфеткой. — Не идет, а помирает прям.
— Стоп! — вдруг встрепенулась Милка, — он же паспорта и билеты отдать забыл!!! — и рванула вдогонку за поникшей спиной секьюрити, что удалялась на выход.
Нонка с облегчением смахнула последние слезы:
— Переборщили малость. М-да…
***
— Тарек! Привет! Это мы… — кричала лидер коллектива в трубку телефонного аппарата. — Что?! Никто не улетает, какое «Гуд бай!»?
Ирина стояла рядом, настроив ухо-локатор на голос из трубки. Лана жалобно скулила:
— Девочки! Простите за банальность, но на языке вертится вечный вопрос…
— Закрой рот, — приказывала Мила, выглядывая себя в зеркальце. — Ты не одна. Мы все вместе! Не ссать!
— Может, полетим? — не отступала Лана. — У нас же билеты есть. Куда потом без билетов, без визы, без крыши над головой, без работы?
— Забудь про самолет. Мы в него уже не сели, — вынесла Милка приговор, закрыла зеркальце и тоже выставила свое чебурашкино ушко в направлении трубки.
— Забери нас отсюда, Таречек! Чмок-чмок! Что? Хорошо. У входа. Зеленое «Судзуки». Водитель в чалме. Понял! Целуем!
— Куда едем? Кого ждем? — загалдели девочки, но Нонка, проигнорировав всех, набрала еще один номер. Из трубки громко донеслись длинные гудки…
— Мудак! — сказала она в адрес Халеда. — Бабы! Нам надо продержаться в Каире денек.
Иринка задумчиво пропела:
— Как держаться будем? В аэропорту? Что Тарек сказал?
Нонна поведала, что лапочка Тарек предложил поселить их на ночь в каком-нибудь отеле. В дневной программе лапочки — вывоз девочек на пирамиды.
— Такая сложная ситуация, а мы по пирамидам скакать собрались… — недовольно буркнула Мила, но Нонна и Ирина возразили, что сидеть в отеле целый день и упиваться сложной ситуацией — тоже не выход.
Водитель в чалме появился через час. Девочки с облегчением прыгнули в авто, и оно покатило их по столице страны, которую они не захотели покинуть. Все молчали. Шофер «Судзуки» с тряпкой на голове по-английски не знал, девочки не могли высказаться по-арабски, и разговор с водителем не сложился. Болтать между собой никто не хотел… «Судзуки» тащилось по улицам как большая, зеленая черепаха. Армия каирских автомобилей не умещалась на дорогах, ехать было негде, через каждые два метра создавалась пробка. Наконец около какого-то парка в машину запрыгнул радостный Тарек и со словами:
— Я так счастлив, я так рад! — затряс всем руки.
Он трещал, как пулемет, показывал пальцем на достопримечательности, проплывающие за окнами, и заливисто смеялся.
— Мы едем в «Мина Хаус Оберой»! Отель рядом с пирамидами! Там частенько останавливаются высокопоставленные гости. Среди них бывали английская королева и Уинстон Черчилль!
— Ни фига себе! — восхитилась Милка, услышав такое из уст доморощенного гида-Тарека. — И мы туда же…
— Стоп, красавица! — Ирина опустила ошалевшую от известий на землю. — Ты же туда едешь не гостем президентского люкса…
— Хоть «Мина Хаус», хоть «Ритц»… Все равно перед смертью не надышишься… — пессимистично вставила Ланка. — Чует мое сердце, скоро будем мы ночевать на вокзале и просить милостыню…
Отель поразил. Настоящий восточный дворец! Родной образ «Солнечного берега» скукожился и померк. Везде ковры, отделка колонн золотом, подушки на низких софах, как будто из убранства спален султана, полы с затейливым, разноцветным узором, высокие, куполообразные потолки. Четыре челюсти отвисли до персидских ковров:
— Уау… Мистер Тарек…
Тарек, довольно распрямив крылья, вальяжно полетел к рецепции. Вернулся он вместе с белманом в ярко-зеленой чалме, в шароварах с золотой вышивкой и жилетке, где был прикреплен бейджик «Махмуд».