Страница 131 из 141
Было приятно, тёплая волна удовлетворения прокатилась по телу, согрела душу и повысила самооценку, но этот полноватый трусливый мужчина невысокого роста, имеющий жену с ребенком и лицо пухлого добряка, не ассоциировался с идеальным образом кавалера. «Как сказала бы мама, это не тот уровень…», — подумала девушка из грез. Жалостливо заглядывающий в глаза кандидат не подходил ни по одному критерию, что устанавливаются прагматичным отделом мозга, и ни по одному критерию, что устанавливаются химически-автоматически, когда точно знаешь, что данный индивид сексуален и ты его хочешь без всяких оглядок на меркантильный мозг.
Нонна ответила гордо и с грустью, сложив брови в традиционный «дом»:
— Ах, Тарек! Ты же женат! У тебя ребенок, и он ни в чем не виноват! Как я могу что-то ответить? Я честная девушка и не могу разбивать семью! Ах, я такая несчастная…
Тарек не собирался отступать. Сколько времени потеряно! Он — мужчина! Почему он раз в жизни не может сделать собственный выбор?!
«Я все смогу! Моя любовь придаст мне сил!» — думал он, ведя машину с черепашьей скоростью, используя каждую минуту, чтобы побыть с любимой. Его свободная рука теребила Нонкину ладошку, душа парила, а в сердце давно созрело желание изменить свою жизнь.
Нонка смотрела в окно на звезды: «Созрел, блин… Через полгода…»
Остальные весело хихикали:
— Представляете рожу Психа, когда ему оденут стринги и пнут к столбу задницей вертеть?
— Он там разнесет всю «Голубую собаку»!
— Да прям!
— Захочет выжить в чужой стране — еще и не так раскорячится!
— Контракт-то с неустойкой!
— Ага! Хотя бы месяц, но столб пополирует!
Лана насторожилась:
— А вдруг он там и правда натворит делов? Он же неуравновешенный… Питер нас потом не возьмет за то, что мы ему такого идиота подкинули…
— Скажем, что не знали про его выкрутасы… — сделала невинные глаза Милка. — Мы же не доктора, чтобы с первого взгляда патологию рассмотреть.
Но Лана не успокаивалась:
— А вдруг Псих нас найдет после этой Германии?
— Ну и что? Убьет, что ль?
— Искать он будет Стасика, — хрюкнула Милка, на что Ирусик возразила:
— Стасик не будет хранить тайну, как Космодемьянская, которая Зоя…
— Точно. Заложит ведь своих сестер, как Морозов, который Павлик…
Девочки затихли, обдумывая, а Нонка, очнувшись от своих размышлений, произнесла:
— Надо с ним мириться.
— Подарить что-нибудь!
— Пригласить!
— Выпить! На брудершафт!
На последнем и порешили, уже вылезая из машины. Рядом по-родному сверкал иллюминацией «Солнечный берег».
Девочки, обсуждая план примирения со Стасиком посредством брудершафта, двинулись к своему корпусу. Нонну задержал Тарек. Они остались стоять перед двухэтажной виллой хозяина отеля, где на одной половине с отдельным входом жил сам Тарек, а другая почти все время пустовала в ожидании семьи тестя.
— Дорогая! — сжал Нонкины запястья Тарек. — Я все понимаю… Но скажи только, что ты ко мне не равнодушна!
— Ты женат! Я честная девушка.
— Я знаю, знаю… Обещаю, что придумаю что-нибудь! Мне нужна только твоя поддержка! Чтобы я знал, что ломаю прошлое не просто так… Я же горы сверну ради тебя! Разнесу пирамиду Хеопса по кирпичикам! Скажи, что ты…
Тарек не видел, что на балконе, не включая света, покуривал кальян неожиданно приехавший и мучающийся от бессонницы его дражайший тесть, которого поразило происходящее внизу настолько, что забыл, каким местом этот кальян курится…
— Только один поцелуй! — просил Тарек. — Умоляю!
Нонка чмокнула его в щеку и, вырвавшись из почти сомкнувшегося кольца Тарековских рук, побежала домой, заламывая руки и стеная «Ах!», «Ох!» и «Какой ужас!». Тарек же несколько секунд все еще вытягивал губы, как будто на месте исчезнувшей Нонны осталась какая-то эфимерная субстанция, нечто прекрасное, как дымка утреннего тумана, как проблеск восходящего солнца…
— А ну двигай сюда, варвар! — донеслось до него откуда-то сверху. — Пирамиды, значит, собрался сносить? Я тебе покажу, как это делается…