Страница 104 из 141
— Ты только скажи и мы так уделаем этого…
— Да мы ему все глаза повыцарапаем!
— Уши оборвем!
— Замуруем!
Ахмед немощной, дрожащей рукой указал на белый бумажный прямоугольник, что притаился на столике рядом с шезлонгом. В конверте лежала фотография, где была запечатлена больничная палата. Там на койке с подвешенными к руке и ноге грузом находилась забинтованная сверху донизу крупная мумия.
— Это что? — не поняли девочки.
— Моя Ингрид…
— Где? — опять не поняли они.
— Она п-попала в страшную ав-варию… Умирает… — прошептал бедный Стасик и уронил голову на стол.
Девочки прониклись горем сразу: кто гладил Ахмеда по голове, кто держал его руку в своей, кто похлопывал по плечу, а кто увещевал, что может все обойдется… Почему сразу умирает?
— Я сердцем чувствую: это конец! — опять молвил Стасик, вырвался из девичьих объятий и стремительно полетел в сторону моря, закрывая лицо руками и сшибая урны.
— А вы говорили — не любовь… — грустно сказала Лана. — Бедный, бедный…
Всем стало стыдно.
— Мы — злобные суки, — вывела Иринка. — Какое несчастье…
— Как он теперь будет выкарабкиваться? — Спрашивала Мила, горько вздыхая.
Нонна тоже вздыхала:
— Время все лечит…
***
Голос Дайаны Росс вздымал огромные мурашки, вытаскивая наружу так тщательно прятавшуюся сентиментальность. Время замедляет свой бег, когда встречаются наши глаза… Пусть мы разделены морями и океанами, но чувства наши сильны, безграничны и опасны, как цунами…
Ланкино сердце билось в истерике. Она только что утвердительно ответила на Мудичкино предложение руки и сердца. Тот, довольный, получивший новогодний подарок, побежал работать. Сейчас Лана наблюдала, как он зажигательно расписывает призы, которые будут вручены тем, кто выиграет очередной конкурс. Она уже свыклась с мыслью, что Муди — ее судьба, неотъемлемая часть, человек, с кем она проживет всю жизнь. От него никуда не деться. И если ситуация складывается таким образом, надо как-то соответствовать. Послушная Лана начала мечтать о том, как они поженятся и будут проводить тихие семейные вечера за чашкой чая.
Матримониальные картины прервал своим резким появлением Псих:
— Привет, девочки!
— Привет, — нехотя отозвались Лана и задумчиво смаковавшая коктейль Ирина.
— Я мимо рецепшен пробегал. Пляшите! У меня для вас письмо!
— Мы тебе ровно в одиннадцать в дискотеке спляшем. Давай сюда! — обрадовались девочки.
— Нет! Нет! И нет! Сейчас и здесь! — куражился Псих, махая толстым конвертом.
Ирина и Лана взмолились:
— Кому хоть адресовано?
Ашраф прочитал. Письмо пришло лидеру русского коллектива.
— Вот пусть тебе Нонка и сбацает танец народов Севера. Иди к ней, она дома.
Псих насупился:
— Я к ней один не пойду! Ирин, у меня и для тебя сюрприз есть… Пошли?
Уже в коридоре корпуса контрактников, загадочно улыбаясь, Ашраф вынул из пакета блестящий сверток с огромным бантом из золотой ленты:
— Вот.
Иринка слабо вздохнула:
— Ашраф, ты меня задарил…
— Я тебя люблю. И готов ждать сколько угодно, но… Ты знаешь, как на меня западают женщины? Их тянет ко мне как магнитом!!! Я, конечно, сопротивляюсь, но могу и не выдержать… — подмигнул Псих.
В свертке обнаружилась шкатулочка ручной работы.
— Не жди меня, Ашраф.
— Я тебе не нравлюсь, что ли? Странно…
— Нравишься… — Иринка не знала, что и как отвечать, чтобы не обидеть.
— Тогда отдайся своим чувствам! — Псих схватил вожделенный предмет за плечи. — Может, так нельзя говорить, но если ты хоть раз меня… э-э… испытаешь, ты никого больше не захочешь! Я не хвалюсь, это правда!
— Ашраф, угомонись. Спасибо за подарок. Давай письмо и я пойду домой.
Псих с гордой мордой сунул конверт Иринке под нос:
— Пусть мне будет трудно, но я сумею вырвать твой образ из моего сердца. И поверь, за место в этом сердце готовы драться много красивых женщин, а уж за право побывать в моей постели…
— Ладно-ладно… Завтра расскажешь, о’кей?
***
Нонна обрадовалась. Конверт был огромный, мама вложила туда обыкновенную школьную тетрадь. Целое сочинение. Она пролистала сей труд, уверилась, что тетрадь исписана полностью, вздохнула и уселась читать.
Ланка пришла чуть позже Иринки и занялась штудированием последнего Джозефского урока по английскому. Иринка раскладывала пасьянс. Угрюмая Милка привычно пялилась в телевизор, изредка смахивая слезу: на экране мелькали герои «Санта-Барбары». После ее заплыва в подводный мир Херрит больше никуда не звал, старался выглядеть занятым и уставшим. Мила же, скумекав, что лучше не надоедать, дать забыть о спецэффекте, делала вид, что вовсе им не интересуется и у нее тоже много неотложных дел: ежедневные шоу, ежедневные репетиции и очень важные ежедневные бдения в комнатах до утра.
«Милая моя дочурка! — читала Нонна. — Пишу тебе это письмецо в полном отчаянии, со слезами на глазах… Дорогая моя! Крепись! Сядь, попытайся взять себя в руки…»
Ирина оторвалась от пасьянса: Нонна вдруг заметалась по комнате и закурила сигарету. Подруга сразу поняла, что что-то не так:
— Неприятности?
— Наверное, да, — с дрожью в голосе ответила Нонна. — Я не могу сама читать…
За тетрадь взялась Иринка:
— Роберт возвращался из ресторана; где праздновал свой день рождения в большой компании друзей. Его «Вольво» последней модели неслось по Проспекту Мира с запредельной скоростью… Доченька моя, ты помнишь эту развилку перед ЗАГСом? Еще так недавно я мечтала увидеть тебя там вместе с Робертушкой! Ты — в сногсшибательном белом платье!!! Я даже нашла тебе подходящий фасон. Представь…
Нонна перебила:
— Про это не надо. Дальше читай.
— Тут несколько страниц про фасон…
— Пропускай!
Ирина нервно зашуршала страницами, пытаясь найти конец пространного описания свадебного наряда Нонки.
— Как же он мог быть таким неосторожным? — снова начала она читать. — Разве можно садиться за руль в нетрезвом виде? Милиция говорит, что они курили в машине, разговаривали, громко играла музыка и он просто не заметил поворот… Как можно его не заметить? Он же знал свой город как пять пальцев! Он мог проехать по нему с закрытыми глазами!!!
Лана и Мила уже давно забыли про свои важные занятия и сидели, раскрыв рты в предвкушении чего-то страшного.
— Нонночка, ты уже сидишь? Прими успокоительное!