Страница 25 из 72
Он посмотрел на мою руку, потом мне в глаза и кивнул.
В ту ночь мы просидели в лаборатории до рассвета. Уже не тренировались. Просто сидели рядом, молчали и слушали, как гудит кристалл. Между нами больше не было стены «капитан – адептка». Было что-то другое. Хрупкое, невысказанное, но прочное, родное, настоящее.
На следующее утро, когда я вышла из казармы, Тарин посмотрела на меня внимательно и спросила:
– Ты чего вся светишься? Влюбилась, что ли?
Я фыркнула и послала её куда подальше. Но внутри что-то дрогнуло.
Потому что подруга была права.
Влюбилась? Нет. Это слово было слишком мелким для того, что росло между нами. Мы были связаны не нежностью, не романтикой, а чем-то более глубоким: общей тайной, болью, битвой. Мы видели друг друга без брони. И это было страшнее любого признания в любви.
Вечером, когда я снова спустилась в лабораторию, Кай уже ждал. Он стоял у стола, и в его руках был тот самый блокнот. Тот, что он «забыл» на лавке в первый день.
– Я хочу, чтобы ты это прочитала, – сказал он, протягивая его мне. – Не как отчёт. Как… свидетельство.
Осторожно взяла блокнот. в руки. Открыла. И увидела не сухие записи, не расчёты. А страницы, исписанные его рукой. Наблюдения. Мысли. Сомнения. И моё имя снова и снова.
«Роксана. Сегодня она продержалась на три минуты дольше. Интересно, заметила ли она, что я считаю не время, а её дыхание».
«Роксана. Она снова смотрела на Лоркана в столовой. Не с ненавистью. С усталостью. Это хорошо».
«Роксана. Она не знает, что я видел, как она плакала во сне. Я не имел права смотреть. Но не мог отвести взгляд».
Я подняла глаза. Кай стоял напротив, и в его золотых глазах не было защиты. Только тихая, страшная в своей честности правда.
– Теперь ты знаешь всё, – тихо сказал он. – Если захочешь уйти, я не буду держать. Потому что остаться с таким грузом…
– Заткнись, – зло перебила я и шагнула к нему.
Я не обняла его. Просто положила ладонь ему на грудь. Туда, где под рубашкой билось его сердце. И сказала:
– Ты держал меня семь дней. Теперь моя очередь. Я потеряла свою маму в пять лет. Она была целительницей. Лечила пациентов от драконьей лихорадки и тоже заболела. Спасти её не удалось. Отец умер в Ледяных Пиках во время рейда вместе со всем отрядом, когда я ещё не родилась. Мама так и не вышла снова замуж. Они с Лилией сделали всё, чтобы моё детство было счастливым. Потом пришёл Лоркан Пепел. Моя сестра подарила ему своё сердце, а он поиграл с ним и выбросил как ненужный хлам. В тот день я поклялась, что больше никто не посмеет причинить ей вред. Своё слово я сдержала. Моё детство закончилось в семь лет, но я ни на мгновение не пожалела о принятом решении.
Он накрыл мою руку своей. И мы стояли так в тишине, под пульсирующий свет кристалла, и это было честнее любого поцелуя.
За дверью послышались шаги. Бертрам возвращался. Поспешно отпрянули друг от друга, но взгляды не отвели. В них полыхало обещание того рода, которое сильнее обычных клятв.
Никому не нужное, никому не понятное. Только нам.
Потому что мы видели то, чего больше не видел никто.
Друг друга.