Попутный ветер

Глава 3 Призрак на коже

Глава 3 Призрак на коже

Лёля вышла на палубу, жадно вдохнув соленый воздух. Золотистые огни ресторана остались позади, и здесь, на корме, было почти темно — только луна серебрила воду за бортом да редкие фонари разгоняли мрак у лестниц. Она прислонилась к поручням, пытаясь унять дрожь в руках.

Что это было?

Она выходила на сцену десятки раз. Перед пассажирами, перед экипажем, перед кем угодно. И никогда еще ее тело не реагировало так странно на взгляды из зала. А сегодня — два взгляда, два разных, два тяжелых, два таких, от которых хотелось одновременно бежать и остаться.

Олег.

Она произнесла это имя про себя и тут же одернула себя: какое ей дело до этого наглого, самовлюбленного мужчины, который с первой минуты повел себя как последний хам? Который смотрел на нее так, будто она была вещью, которую можно взять, не спросив? У которого, между прочим, была женщина, обвивающая его шею руками прямо при всех.

«Ты моя», — прочитала она по губам, и эти слова до сих пор жгли где-то под ребрами.

Лёля закрыла глаза, и перед внутренним взором снова возникло его лицо. Темные волосы, влажные после тренировки, черные глаза, которые днем смотрели на нее с ледяным презрением, а вечером — с таким жаром, что, казалось, можно было обжечься. Эти широкие плечи, руки в татуировках, которыми он с такой силой скинул блины со штанги... и то, как он стоял на танцполе, отстранив от себя Наталью, но продолжая смотреть только на нее.

— Дура, — прошептала она себе. — Дура, дура, дура.

Но сердце продолжало биться где-то в горле, и тело помнило тот полуметровый промежуток между ними в спортзале, когда от него исходил такой жар, что воздух, казалось, плавился.

Она не знала, сколько простояла так, глядя на лунную дорожку, пока не услышала шаги.

— Лёля?

Она обернулась. Капитан Алексей стоял в нескольких шагах, уже без кителя, в простой белой рубашке с закатанными рукавами. В темноте его серые глаза казались почти черными, но в них не было тяжести взгляда Олега — только теплота и легкая тревога.

— Вы здесь? Я искал вас. Все в порядке?

— Да, — Лёля постаралась улыбнуться. — Просто... захотелось воздуха.

Алексей подошел ближе, остановился рядом, тоже глядя на воду.

— Я понимаю. После такого выступления трудно сразу прийти в себя. — Он помолчал. — Я не шутил насчет ужина. И не только потому, что вы потрясающе поете. Вы... мне нравитесь.

Лёля подняла на него глаза. В его словах не было напора, не было собственнических ноток — только искренняя симпатия и какая-то почти мальчишеская робость, которая так странно сочеталась с его статусом капитана.

— Я подумаю, — повторила она, и на этот раз в ее голосе не было растерянности.

Алексей кивнул, не настаивая. Они еще немного постояли в тишине, глядя на море, а потом он проводил ее до каюты и пожелал спокойной ночи, даже не попытавшись поцеловать.

Лёля закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула. С капитаном было легко. Спокойно. Надежно.

Тогда почему она все еще чувствовала на себе чужой черный взгляд?

Олег зашел в каюту, даже не взглянув на Наталью, которая семенила следом, что-то щебеча о том, какая Вера — дура, умудрилась морской болезнью заболеть, а эта девка со сцены вообще выглядит как подросток, и что Олег, конечно, просто устал от вечных переговоров, вот и смотрит невидящим взглядом.

Он молча снял рубашку, бросил на спинку стула, подошел к бару и налил виски. Выпил залпом, не чувствуя вкуса.

Перед глазами стояла она.

Светлые волосы, небрежно собранные в гульку, когда она выходила на сцену. Голубые глаза, которые смотрели прямо на него во время медленной песни, и ему показалось — показалось ли? — что на мгновение она пела только для него. Ее губы, произносящие испанские слова, такие чувственные, такие мягкие...

«Te quiero, mi amor».

Он сжал стакан так, что побелели костяшки пальцев.

Черт.

Он не должен был этого чувствовать. Она была никем — какой-то студенткой, подрабатывающей на каникулах на лайнере, которая надерзила ему с утра. Маленькой, худенькой, с этой ее дурацкой смелостью, которая должна была раздражать, а не... не заводить.

Но когда она запела на испанском, его накрыло. Этот голос — низкий, тягучий, проникающий куда-то глубоко, туда, где не должно быть никого. Он представил, как этот голос звучит рядом, в темноте, шепотом. Представил эти испанские слова, обращенные к нему, одному ему.

Его дыхание сбилось.

— Олег, ты какой-то напряженный, — раздался голос Натальи. Она подошла сзади, провела ладонями по его спине, по татуировкам. — Может, я помогу тебе расслабиться?

Олег не ответил. Наталья обошла его, встала напротив, расстегивая блузку. Он смотрел на нее и видел другую. Светлые волосы, голубые глаза. Хрупкие плечи, тонкую талию.

— Раздевайся, — сказал он глухо.

Наталья улыбнулась, довольная. Она сбросила одежду, потянулась к нему, но Олег перехватил ее руки, развернул и толкнул на кровать. Грубо, может быть слишком грубо, но Наталья только засмеялась — она любила такое.

Он вошел в нее резко, без предисловий, и закрыл глаза.

Перед ним было другое лицо.

Светлые волосы разметались по подушке. Голубые глаза смотрят снизу - вверх — испуганно? дерзко? он не знал, но от этого взгляда у него перехватывало дыхание. Она что-то говорит, но не по-русски — по-испански, слова льются мягко, обволакивающе, и он наклоняется, чтобы заглушить их поцелуем, чувствует, как ее губы раскрываются навстречу...

— Олег... — выдохнула Наталья, и голос вырвал его из видения.

Он замер на мгновение, а потом закрыл глаза снова.

Она поет. Медленно, тягуче. Его руки скользят по ее телу — маленькому, гибкому, такому, что умещается в его руках целиком. Она не сопротивляется, но и не уступает — смотрит прямо, голубыми глазами, и улыбается той самой улыбкой, которую он видел со сцены. Дерзкой. Непокорной.

Он начинает двигаться быстрее, и ритм этой испанской песни звучит в его голове, сливается с пульсом, с каждым толчком. Она — здесь, под ним, ее голос — в его ушах, ее запах — в его легких. И когда он чувствует, что сейчас сорвется, она произносит:

«Te quiero».

Олег кончил с глухим рыком, вцепившись пальцами в простыни. Тело выгнулось, мышцы свело судорогой, и несколько секунд он вообще не понимал, где находится.

А потом реальность вернулась.

Наталья лежала под ним, тяжело дыша, с довольной улыбкой на губах. Ее руки скользили по его спине, поглаживая мокрую от пота кожу.