Страница 53 из 69
Глава 24 Паутина
Глава 24 Паутина
Обыск длился четыре часа.
Лёля сидела в приёмной, глядя, как люди в форме выносят коробки с документами, как Олег разговаривает с адвокатом по телефону, как Денис пытается успокоить сотрудников, которые столпились в коридоре.
В три часа Олег вышел из кабинета. Он был бледен, под глазами залегли тени, но его голос звучал ровно, когда он обратился к сотрудникам:
— Всё в порядке. Это плановая проверка. Прошу всех вернуться к работе.
Сотрудники разошлись, но Лёля видела, как они переглядывались, как шептались. Слухи распространялись быстрее, чем правда.
Олег подошёл к ней, взял за руку и увёл в кабинет.
— Что происходит? — спросила Лёля, как только дверь закрылась.
— Воронцов подал жалобу в отдел по борьбе с экономическими преступлениями, — сказал Олег, опускаясь в кресло и проводя рукой по лицу. — Он утверждает, что компания уклонялась от уплаты налогов в течение трёх лет.
— Но это неправда.
— Я знаю. — Он поднял на неё глаза, и она увидела в них усталость. — Но доказать это будет сложно. Он подготовился. У него есть документы, подписи, печати. Часть из них — подделка, но на это нужно время.
— Сколько времени?
— Неделя. Может быть, две. Пока мы не найдём адвоката, который сможет опротестовать их требования, работа компании приостановлена.
— Приостановлена? — Лёля почувствовала, как земля уходит из-под ног. — То есть вы не можете работать?
— Мы не можем подписывать новые контракты, выставлять счета, получать платежи, — перечислил он, и с каждым словом его голос становился всё тише. — Французы, конечно, подписали контракт, но первый платёж зависнет, пока налоговая не снимет ограничения.
— Это катастрофа, — прошептала Лёля.
— Это война, — поправил Олег. — И Воронцов выиграл первый бой.
Она подошла к нему, села на подлокотник кресла, обняла за плечи. Он прижался щекой к её руке, и она чувствовала, как тяжело он дышит.
— Мы что-нибудь придумаем, — сказала она.
— Знаю, Малыш — ответил он. — Но пока время против нас.
---
Вечером они сидели в квартире Олега, и Лёля в сотый раз перечитывала сообщения от Леона. Он написал, что французы готовы помочь — они могут предоставить отсрочку платежа на месяц, но не больше. Этого было мало. Нужно было найти способ снять ограничения раньше.
— Наталья, — сказала Лёля, откладывая телефон. — Она знает, где Воронцов держит документы.
— Она нас предала, — напомнил Олег. — Ты думаешь, она поможет?
— Я думаю, она хочет отомстить, — ответила Лёля. — Воронцов её использовал, а потом бросил. Если мы предложим ей сделку...
— Нет. — Олег резко поднялся. — Я не хочу, чтобы ты с ней встречалась. Она опасна.
— Все, кто сейчас рядом с нами, опасны, — сказала Лёля, и её голос стал твёрже. — Но я не хочу сидеть сложа руки и ждать, пока Воронцов добьётся своего.
Олег смотрел на неё, и в его чёрных глазах боролись страх и гордость.
— Если ты пойдёшь к ней, я пойду с тобой, — сказал он.
— Она не будет говорить при тебе.
— Тогда ты не пойдёшь.
Они смотрели друг на друга, и Лёля понимала, что это противостояние они не выиграют. Олег не отступит. И она — тоже.
— Хорошо, — сказала она, поднимаясь. — Тогда мы пойдём к ней вместе. Но ты будешь молчать. И слушать. Я буду говорить.
Он колебался несколько секунд, но потом кивнул.
— Когда? — спросил он.
— Сейчас.
---
Наталья жила в центре, в старой сталинской высотке, откуда открывался вид на Москву-реку. Лёля и Олег поднялись на лифте, позвонили в дверь. Им открыла сама Наталья — в домашнем халате, без макияжа, с чашкой чая в руке.
— Олег, — сказала она, и в её голосе не было удивления. — Я знала, что ты придёшь.
— Мы пришли, — поправила Лёля. — Можно войти?
Наталья посмотрела на неё, помедлила, но отступила в сторону.
— Проходите.
Квартира была просторной, но холодной. Никаких личных вещей — только мебель, книги, документы на столе. Лёля заметила, что Наталья готовилась к их приходу.
— Вы знаете, зачем мы здесь, — сказала Лёля, садясь напротив неё.
— Вы хотите узнать, где Воронцов прячет документы, — ответила Наталья, ставя чашку на стол. — Я не скажу.
— Почему?
— Потому что если я скажу, вы меня убьёте, — усмехнулась она. — В переносном смысле. Я стану ненужной. А я не хочу быть ненужной.
— Ты уже ненужная, — резко сказал Олег, и Лёля почувствовала, как он напрягся. — Ты предала компанию, которую мы строили столько лет. Ты предала меня. Ты предала себя.
— Я предала? — Наталья вскочила, и её глаза сверкнули. — А ты? Ты предал меня, когда вышвырнул на улицу, как старую вещь. Ради неё.
Она ткнула пальцем в Лёлю, и та почувствовала, как внутри всё закипает.
— Не смей переводить стрелки, — сказала Лёля, вставая. — Ты сама выбрала этот путь. Ты сама решила уничтожить всё, что строила. И ты сама будешь нести за это ответственность.
— Что ты можешь мне сделать? — рассмеялась Наталья. — Пожаловаться французам? Они уже знают.
— Мы можем пожаловаться в полицию, — тихо сказала Лёля. — За подделку документов и шантаж.
Наталья замерла.
— Вы не посмеете, — прошептала она.
— Посмеем, — сказал Олег, и в его голосе была сталь. — Но мы не хотим этого делать. Мы хотим заключить сделку.
— Какую?
— Ты даёшь нам документы, — сказала Лёля. — Мы договариваемся с Воронцовым, что он уходит. Твою роль в этой истории мы оставляем в тайне. Французы ничего не узнают.
— А что получу я? — спросила Наталья.
— Ты сохранишь свободу, — ответил Олег. — И уйдёшь с миром. Мы не будем преследовать тебя. Ты сможешь начать новую жизнь.
— Новую жизнь, — горько повторила Наталья. — С чем? У меня нет ничего. Вы отобрали у меня всё.
— Ты сама отобрала, — сказала Лёля. — У тебя есть выбор. Помоги нам — или мы поможем тебе оказаться там, где ты заслуживаешь быть.
Наталья смотрела на них, и Лёля видела, как в её глазах борются злость и страх.
— Документы у него в загородном доме, — сказала она наконец. — В подвале, в сейфе. Код — его день рождения.
— Какая дата его день рождения? — спросил Олег.
— Семнадцатое марта.
Лёля и Олег переглянулись.
— Спасибо, — сказала Лёля.
— Не благодари, — ответила Наталья, садясь обратно и беря чашку. — Я делаю это не ради вас. Я делаю это ради себя.
Они уже выходили, когда Наталья окликнула их:
— Олег.
Он обернулся.