Попутный ветер

Глава 22 Неожиданный союзник

Глава 22 Неожиданный союзник

Утро началось с дождя.

Лёля стояла у окна в квартире Олега, глядя, как капли стекают по стеклу, и чувствовала, что этот день будет особенным. Не потому, что она знала что-то — а потому, что её тело гудело от напряжения последних недель, и где-то глубоко внутри зрело предчувствие.

Олег уже уехал в офис — у него было совещание с Воронцовым, на которое Лёлю не пригласили. «Ты нужна мне здесь, в тылу», — сказал он, целуя её на прощание. Она не спорила, но внутри закипала злость. Он снова пытался её защитить, спрятать, оставить в стороне от опасности. А она чувствовала, что именно сейчас должна быть рядом.

Её телефон завибрировал. Незнакомый номер.

— Лёля Волошина? — голос в трубке был мягким, с лёгким французским акцентом, но она узнала его не сразу. — Это Александр Воронцов. Мне нужно с вами встретиться.

Она замерла.

— Зачем?

— Поговорить. Без свидетелей. Есть вещи, которые я могу сказать только вам.

— Я не приду, — ответила она, хотя сердце колотилось где-то в горле.

— Придёте, — сказал он, и в его голосе не было угрозы — только спокойная уверенность. — Потому что если не придёте, завтра компания Олега Викторовича перестанет существовать в том виде, в котором вы её знаете. Я жду вас в «Кофейне на набережной» в час. Одну.

Он положил трубку.

Лёля смотрела на экран телефона, и в голове проносились мысли: сказать Олегу? не сказать? пойти? не идти? Она знала, что Воронцов — враг. Но она также знала, что если она не пойдёт, они никогда не узнают, что он задумал.

Она пошла.

---

«Кофейня на набережной» была почти пуста в этот час. Лёля заказала чёрный чай, села у окна и стала ждать. Воронцов появился ровно в час — безупречный, как всегда, в дорогом пальто и с кожаной папкой под мышкой.

— Вы пришли, — сказал он, садясь напротив. — Я не сомневался.

— Что вы хотите? — спросила Лёля, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Хочу заключить с вами сделку, — ответил он, и его губы тронула лёгкая улыбка.

— Я не заключаю сделок с теми, кто пытается уничтожить компанию моего...

— Мужчины? — закончил он, и в его голосе прозвучала насмешка. — Вашего мужчины, Лёля. Я знаю, кто он для вас. И я знаю, что вы для него. Именно поэтому я говорю с вами.

Он раскрыл папку, и Лёля увидела документы — те самые, старые отчёты, которые она опознала неделю назад. Воронцов подвинул их к ней.

— Это копии, — сказал он. — Оригиналы у меня. Завтра я передам их французам. И тогда контракт будет расторгнут.

— Почему вы мне это говорите? — спросила Лёля. — Вы хотите, чтобы я предупредила Олега?

— Я хочу, чтобы вы поняли, — он наклонился ближе, и его голос стал тише. — У меня нет выбора. Я не хочу уничтожать его компанию. Но меня вынуждают.

— Кто?

— Человек, который стоит за мной, — сказал Воронцов, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на усталость. — Кто-то, кто знает обо мне то, что может разрушить мою жизнь. Я работаю на него. Но я не хочу больше.

Лёля смотрела на него, и впервые за всё время она увидела в нём не врага, а человека. Загнанного в угол.

— Кто он? — спросила она.

— Я не могу назвать имя, — ответил Воронцов. — Но я могу помочь вам остановить его. В обмен на то, что вы убедите Олега Викторовича не преследовать меня. Я уйду. Тихо. Навсегда.

— И вы просто так отдадите нам документы?

— Я отдам вам ключ к тому, как их опровергнуть, — сказал он. — Есть отчёт независимого аудитора, который доказывает, что мои бумаги — фальшивка. Я спрятал его в надёжном месте. Если мы договоримся, вы его получите.

Лёля молчала, переваривая информацию.

— Я должна подумать, — сказала она.

— Не долго, — ответил Воронцов, вставая. — Время идёт. Завтра в полдень я передаю документы французам. Если до этого часа мы не договоримся — сделка будет закрыта, но не в вашу пользу.

Он взял папку и вышел из кофейни, оставив Лёлю одну с остывшим чаем и бешено колотящимся сердцем.

---

Она не поехала в офис. Вместо этого она набрала номер, который ей дал Леон перед отъездом, на всякий случай. Трубку сняли после второго гудка.

— Lolia? — голос Леона был удивлённым, но тёплым. — Что случилось?

— Леон, мне нужна ваша помощь, — сказала она, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Воронцов — не главный. За ним кто-то стоит. И завтра он передаёт вашей стороне поддельные отчёты. Контракт под угрозой.

В трубке повисла тишина.

— Я в Москве, — сказал Леон. — Прилетел сегодня утром. Где вы?

Лёля назвала адрес кофейни, и Леон пообещал быть через двадцать минут.

Она сидела у окна, глядя на дождь, и думала о том, что сказала бы Ирина: «Ты с ума сошла. Ты зовёшь на помощь мужчину, который в тебя влюблён, за спиной у Олега». Но Лёля знала, что поступает правильно. Леон был единственным, кто имел доступ к французской стороне, кто мог помочь быстро и без бюрократии. И она ему доверяла.

Леон появился через пятнадцать минут — запыхавшийся, без зонта, с мокрыми волосами. Он сел напротив, и Лёля рассказала ему всё: о документах, о предложении Воронцова, о загадочном «человеке за спиной».

— Он блефует, — сказал Леон, выслушав. — Или нет. Я знаю Воронцова по Европе. У него были проблемы. Его уволили из крупной аудиторской компании за подлог. Но он никогда не работал один. За ним всегда стоял кто-то, кто давал задания.

— Кто?

— Я не знаю, — Леон покачал головой. — Но я могу помочь. Мой отец доверяет вам, Лёля. И я доверяю вам. Если вы скажете, что Воронцов врёт — мы расторгнем контракт с ним, а не с вами.

— У нас нет доказательств, — сказала Лёля. — Только его слово.

— Тогда мы найдём доказательства, — твёрдо ответил Леон. — До завтрашнего дня есть время.

Он посмотрел на неё, и в его зелёных глазах было столько решимости, что Лёля почувствовала, как напряжение отпускает.

— Спасибо, — сказала она.

— Не благодарите, — он улыбнулся, и в его улыбке не было прежней игривости — только тепло. — Я делаю это не только ради контракта.

Она отвела взгляд, чувствуя, как краснеет.

---

Она вернулась в офис Олега только к вечеру. Он ждал её в кабинете, и его лицо было напряжённым.

— Где ты была? — спросил он, и в его голосе не было злости — только тревога.

— Встречалась с Воронцовым, — честно ответила она, и Олег побледнел.

— Что? Одна? Зачем?