Попутный ветер

— Я запомнил всё, — сказал он, открывая перед ней дверь машины. — Каждое слово, которое ты сказала. Каждую деталь. У тебя есть любимое кафе на Арбате, ты любишь гулять по набережной, когда идёт снег, и ты ненавидишь, когда кто-то называет тебя золотцем.

— Ты меня называл.

— Больше никогда, — пообещал он, и в его глазах была такая серьёзность, что она невольно улыбнулась.

— Даже если я буду тебя бесить?

— Даже тогда.

Она села в машину, и он обошёл её, сел за руль, и Лёля смотрела, как его руки, сильные, татуированные, держат руль, и думала о том, как она скучала по этим рукам.

— Я скучала по тебе, — сказала она.

— Я знаю, — ответил он, заводя мотор. — Я тоже.

Они выехали из аэропорта, и город встретил их золотыми листьями и низким солнцем, которое пробивалось сквозь облака.

— Олег, — сказала Лёля, глядя на дорогу.

— Что?

— Ты правда приготовил мой любимый салат?

— Правда.

— И вино?

— И вино.

— И что мы будем делать после ужина?

Он покосился на неё, и в его глазах зажёгся тот самый огонь, который она помнила с лайнера.

— А что ты хочешь делать после ужина?

— Я хочу, чтобы ты меня обнял, — сказала она. — И не отпускал до утра.

Он взял её за руку, поднёс к губам, поцеловал.

— Договорились, — сказал он.

Они ехали по Москве, и Лёля смотрела в окно на знакомые улицы, на людей, которые спешили по своим делам, и чувствовала, что наконец-то вернулась домой. Не потому, что самолёт приземлился в Шереметьево. А потому, что рядом был он.

Ирина писала ей сообщения: «Денис сказал, что Олег готовил ужин три часа. Три часа, Лёлька! Он даже гуглил рецепты. Ты только представь».

Лёля улыбнулась, глядя на телефон, и Олег заметил её улыбку.

— Что там?

— Ирина говорит, что ты гуглил рецепты, — сказала она.

— Я ничего не гуглил, — ответил он, но его уши покраснели.

— Олег, ты покраснел.

— Это ветер.

— В машине нет ветра.

— Тогда это аллергия.

— На что?

— На тебя, — сказал он, и в его голосе была усмешка. — Аллергия на светловолосых переводчиц, которые смеются надо мной.

— Я не смеюсь, — сказала она, хотя смеялась. — Я просто счастлива.

Он посмотрел на неё, и в его глазах отразилось то же самое — счастье, которое не нужно объяснять, которое чувствуешь каждой клеткой.

— Я тоже, — сказал он.

Они остановились у светофора, и он повернулся к ней, взял её лицо в ладони, и поцеловал — нежно, медленно, как будто у них была вечность.

— Я так ждал этого момента, — прошептал он, отрываясь от её губ.

— Я знаю, — ответила она. — Я тоже.

Сзади засигналили, светофор сменился на зелёный, и Олег выругался, но в его голосе не было злости. Только смех.

— Поехали, — сказал он. — Я хочу показать тебе дом.

— Дом, — повторила она, и это слово стало самым красивым в её жизни.

Они ехали по городу, который встречал их огнями и дождём, который уже почти закончился, и Лёля знала, что это — начало. Начало их истории, которая была длиннее, чем четыре дня на лайнере. Длиннее, чем месяц разлуки. Длиннее, чем они могли себе представить.

Потому что они нашли друг друга. И теперь — не отпустят.