Попутный ветер

— Я счастлива, — сказала она. — Сейчас. С тобой.

Он быстро снял остатки одежды, и Лёля впервые увидела его полностью. Его тело было совершенным — широкие плечи, узкие бёдра, мышцы, которые перекатывались под кожей при каждом движении. Но она смотрела не на это. Она смотрела в его глаза, которые в лунном свете стали почти бездонными.

Он лёг рядом, притянул её к себе, и их тела встретились — его горячее, твёрдое, её мягкое, податливое. Он обнял её, и она чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с её.

— Я не хочу делать тебе больно, — прошептал он, и в его голосе была такая нежность, что у неё защипало в глазах.

— Не сделаешь, — ответила она, глядя на него снизу-вверх.

Он вошёл в неё медленно, осторожно, давая время привыкнуть, и Лёля выдохнула, чувствуя, как её тело принимает его, раскрывается, становится частью его. Он замер, глядя на неё сверху-вниз, и в его глазах было столько нежности, что она забыла, как дышать.

— Ты чувствуешь? — спросил он, и его голос был прерывистым. — Чувствуешь, как мы становимся одним целым?

— Да, — прошептала она, и её пальцы вцепились в его плечи. — Олег...

— Я здесь, — повторил он.

Он начал двигаться — медленно, ритмично, и Лёля закрыла глаза, отдаваясь этому ритму. Мир сузился до них двоих, до его дыхания на её губах, до его рук, скользящих по её телу, до их сердец, бьющихся в унисон.

— Открой глаза, — попросил он, и она послушалась. — Я хочу видеть тебя. Всю.

Она смотрела на него — на его лицо, искажённое страстью и нежностью, на его чёрные глаза, которые сейчас стали почти бездонными, на его губы, которые шептали её имя.

— Я люблю тебя, — сказал он, и слова вырвались прежде, чем он успел их остановить. — Я не должен был этого говорить, не сейчас, не здесь, но...

— Я тоже, — перебила она, и слёзы потекли по её щекам. — Я тоже люблю тебя.

Он замер на секунду, а потом его движения стали глубже, быстрее, и Лёля потеряла способность говорить. Она чувствовала только его — его руки, сжимающие её бёдра, его губы, целующие её шею, его тело, которое двигалось в ней, и этот ритм становился всё быстрее, всё откровеннее.

— Ты моя, — прошептал он, и в этом не было вопроса. — Навсегда.

— Навсегда, — повторила она, чувствуя, как внутри нарастает волна, готовая захлестнуть её с головой.

Он ускорился, и Лёля вцепилась в него, чувствуя, как тело становится струной, натянутой до предела. Она слышала свой голос, который звал его, слышала его хриплое дыхание, и когда волна накрыла её, она потеряла себя.

Она летела в темноте, чувствуя, как её тело содрогается в его руках, как он ловит её губы в поцелуе, чтобы заглушить её крик. Она слышала, как он шепчет её имя, как его тело напрягается, как он уходит за ней следом, и в этот момент они стали одним целым. Не телами. Душами.

Они лежали в темноте, переплетённые, и Лёля чувствовала, как его сердце постепенно замедляется, как его дыхание становится ровнее. Она положила голову ему на грудь, слушая этот ритм, и понимала, что никогда в жизни не была так счастлива.

— Ты не представляешь, как долго я этого ждал, — сказал он, и его голос звучал мягко, почти сонно.

— Три дня? — усмехнулась она.

— Всю жизнь, — поправил он. — Просто не знал, что жду именно тебя.

Она подняла голову и посмотрела на него. В лунном свете он выглядел почти молодым — без маски бизнесмена, без брони, которую носил годами. Просто мужчина, который только что открыл ей свою душу.

— А сейчас? — спросила она. — Ты знаешь?

— Знаю, — он поцеловал её в лоб. — Я нашёл то, что искал.

Она снова положила голову ему на грудь и закрыла глаза. Океан за окном тихо шумел, луна светила сквозь стекло, и весь мир был только их.

— Олег, — позвала она, уже засыпая.

— М-м-м?

— Ты... ты чувствуешь ко мне что-то? — спросила она, и в её голосе прозвучала та самая уязвимость, которую она так долго прятала. — Я не прошу слов. Просто... скажи, что это не только сейчас.

Он прижал её к себе крепче, и в этом жесте было столько нежности, что она почувствовала, как слёзы снова подступают к глазам.

— Это не только сейчас, — сказал он, и его голос был твёрдым, как клятва. — Я не знаю, как это назвать. Я не привык к таким... чувствам. Но я знаю, что ты — не случайность. Ты — то, что я искал, сам не зная. И я не отпущу тебя. Просто поверь мне.

— Верю, — прошептала она, чувствуя, как его слова согревают её изнутри.

— Спи, моя хорошая, — сказал он, и в этом «моя» было столько собственнической нежности, что у неё закружилась голова.

Она уснула, чувствуя его руки вокруг себя, его дыхание на своих волосах, его сердце под своей щекой. И ей снился океан. Тёплый, бескрайний, такой же глубокий, как то, что начинало зарождаться между ними.