Страница 47 из 113
Я открыла рот. Закрыла. Посмотрела в окно. На море. На чаек. На всё, что угодно, только не на него.
— Вот именно, — пробормотала я. — Вот именно поэтому женщины и не верят.
Морвен подошёл ближе. Не вплотную, но ближе. Достаточно, чтобы я почувствовала его присутствие физически. Пространство вокруг него всегда менялось, когда он подходил близко.
— Каэль рассказал о порошке, когда я вышел сюда, — сказал он. И голос его сразу стал другим. Жёстче. Собраннее. Королевским. — Что это было?
— Подавитель. Не сильный. Но неприятный. Если бы попал в еду, всё могло пойти криво.
— Насколько криво?
— Зависит от дозы. В худшем случае мы бы повторили историю с имбирём, только без предупреждения.
Его лицо не изменилось. Но глаза стали тише. Глубже. Как море перед штормом, когда волны ещё ровные, а воздух уже тяжелеет.
— Это все очень плохо.
Я вздохнула.
— Да.
Мы помолчали. Ветер за окнами бился в стекло. Где-то внизу кричала чайка. Очень подходящий звук для разговора о том, что кто-то лезет в мои специи.
— Рина.
— Что?
— Если ситуация станет опасной, вы уедете.
Я посмотрела на него так резко, что у меня хрустнула шея.
— Нет.
— Это не обсуждение.
— Это как раз обсуждение, Морвен, потому что я уже здесь, и я никуда не уеду.
— Вы уедете, если я прикажу.
— Попробуйте.
Он посмотрел на меня. Я на него. Ветер бился в окна, чайка орала, а мы стояли посреди северной галереи и мерялись упрямством. Прекрасный день.
— Вы не послушаетесь, — сказал он наконец.
— Конечно нет. Я солиренка. У нас непослушание в крови.
— У вас ещё и безрассудство в крови.
— А у вас в крови идиотские идеи про то, что можно меня куда-то отправить, и всё само собой решится.
— Я пытаюсь вас защитить.
Я шагнула к нему. Сама не заметила как.
— А я не хочу, чтобы меня от вас защищали. Я хочу быть рядом. И если кто-то полез в мои специи, это не повод отправлять меня домой, это повод крепче запереть кладовую и, может быть, сломать пару чужих рук.
Пауза.
— Это была фигура речи? — спросил Морвен.
— Это было обещание.
Он смотрел на меня долго. Спокойно. Почти бесстрастно. Но я уже знала: чем спокойнее он снаружи, тем внимательнее думает внутри.
— Вы боитесь? — спросил он.
— Да.
— Почему остаетесь?
Я рассмеялась тихо и очень зло.
— Серьёзно? После всего? Вы правда задаёте этот вопрос?
— Да.
— Потому что вы здесь, Морвен. Потому что я уже не могу сделать вид, что вы для меня просто работа. Потому что кто-то должен стоять между вами и этой дрянью. Потому что, если я уеду, я всю жизнь буду знать, что сбежала. И потому что… — я осеклась, прикусила язык, но было поздно.
Он ждал. Просто стоял и ждал, как умеет только Морвен. Не торопя, не давя. И это было хуже любого допроса.
— И потому что? — тихо спросил он.
Я закрыла глаза на секунду. Открыла. Встретилась с его взглядом.
— И потому что мне не всё равно, что с вами будет.
Вот. Не «люблю». Не «жить без вас не могу». Просто «не всё равно». В моём исполнении это было почти признание. На его языке, вообще приговор.
И он понял. Конечно понял.
— Мне тоже не всё равно, — сказал он.
Очень ровно. Очень спокойно. Без надрыва и пафоса. Так, как будто констатировал факт. Но я-то уже знала цену этим его фактам. «Мне не всё равно» в устах человека, который шесть лет жил с «мне всё равно», звучало громче любого крика.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри опять поднимается то самое опасное тепло. Глубокое. Тихое. Настоящее.
— Морвен.
— Да?
— Вы понимаете, что после таких фраз у меня снова начнут гореть каши?
— Тогда я распоряжусь увеличить запас овсянки.
Я закрыла лицо руками и тихо застонала.
— Вы невозможный человек.
— Знаю. Вы часто повторяете.
— Я ещё и не такое буду повторять.
— Не сомневаюсь.
Он сказал это так спокойно, что я рассмеялась. И в этот раз он не отвёл взгляд. Смотрел, как я смеюсь, как морщится нос, как выбиваются кудри из-за уха. Смотрел так, что мне пришлось стиснуть пальцы в кулак, чтобы не сделать что-нибудь ужасно глупое. Например, подойти ещё ближе. Или самой взять его за руку. Или вообще забыть, что в мире существуют Тарен, менталисты и опасность.
К счастью, мир сам напомнил о себе.
Из дальнего конца галереи донеслись шаги. Быстрые, уверенные. Каэль.
Он появился из-за поворота с лицом человека, который уже принял несколько решений и ни одно не сулит окружающим ничего хорошего.
— Ваше Величество. Рина. Простите.
Это «простите» в устах Каэля означало примерно «сейчас всё станет хуже».
— Что? — одновременно спросили мы.
Каэль посмотрел на Морвена, потом на меня, потом на окно, словно выбирая, кому сообщать плохие новости первым. Выбрал, как водится, обоим.
— В кладовой нашли ещё один след. Проверили магией. Не эльморский.
— А чей? — спросила я.
— Кто-то из своих., — ответил он мрачно.
И вот тут до меня дошло в полной мере.
Одно дело — внешняя угроза. Эльмор, менталисты, принцессы, политика. Это страшно, да. Но понятно. А вот когда кто-то лезет в твои специи изнутри. Из тех, кто ходит с тобой по одним коридорам, ест один хлеб, говорит на одном языке, кланяется тому же королю — это уже другое.
Это не угроза. Это гниль.
Морвен ничего не сказал. Даже лицо не изменилось. Но в воздухе рядом с ним стало холоднее. Едва заметно. Совсем чуть-чуть. Как бывает перед снегом.
— Каэль, — сказал он.
— Да, Ваше Величество.
— Никого не выпускать из замка без проверки. Никого не впускать без моего ведома. Кухню закрыть. Запасы пересмотреть полностью.
— Уже делаю.
— Лейру к нам.
— Уже послал.
Он повернулся ко мне.
— Рина. С сегодняшнего дня вы никуда не ходите не одна. Ни на кухню, ни в свою комнату, ни в кладовую. Если вам это не нравится, можете считать, что я злоупотребляю властью.
— Вы злоупотребляете властью, — сказала я автоматически.
— Хорошо. Значит, мы поняли друг друга.
И вот тут, именно в этот момент, я вдруг отчётливо поняла две вещи.
Первая: он действительно напуган. Настолько, насколько человек в его состоянии вообще может быть напуган. Не за себя. За меня.
Вторая: дальше будет только хуже.