Страница 61 из 64
Глава 36
Ева
Я не осознаю, сколько прошло времени. Но я жду, отчаянно жду, когда Руслан приедет.
Я набирала номер мужа, но он не отвечал.
Самые страшные мыслим прогоняла надежда.
И вот, я слышу, как мужской голос сменяет детский лепет.
Очнувшись от морока, я решила, что мне кажется.
Тряхнула головой и уже более отчетливо услышала, как Эрик проговаривает свою любимую песенку.
– Папа-пап! Пап, пап! – смеется мой кроха.
Я рванула к выходу, чуть не упав в темноте незнакомой комнаты.
Выбегаю и вижу, как по лестнице идет уставший и бледный Довлатов, а у него на руках наш сынок.
Здоровый и невредимый!
Я с ума сошла от счастья в этот миг, настолько невероятно то, что он его принес ко мне.
Бросаюсь к малышу и бесконтрольно плачу. Слезы горячим градом окропляют мои щеки. Все лицо пылает.
Тянусь к сыночку и забираю его у Руслана.
– Мой малыш! Эрик, я тебя люблю! – плачу, плачу, без остановки.
Довлатов все понимает. Он проводит рукой по лбу, по волосам и выдыхает, как после изнурительного марафона.
Он герой. Спас нашего Эрика.
Я ему до дрожи благодарна, но говорить не могу.
Спохватившись, осматриваю сына. Прижимаю его, поднимаю его одежду.
– Слава Богу, – облегченно выдыхаю.
– С ним все хорошо. Эрика осмотрел доктор, поэтому мы задержались. Он даже не испугался. Молодец, настоящий мужчина, – улыбается Руслан и нас обнимает.
Муж делает это так легко и просто, что я в миг расслабляюсь. Была словно натянутая пружина, а теперь стала сама собой.
Сынок смеется у меня на руках.
– Он не ел. Отказывался, сказал, что мама его покормит, – снова улыбается Руслан.
– Почему ты не позвонил? – спрашиваю его.
В голове адские картинки представляются.
Мало ли на что способна моя мачеха! А вдруг у нее были подельники. Вдруг и сам Руслан был в опасности…
– Я передумала все, пока вас ждала.
– Я не хотел тебя обнадеживать раньше времени. Боялся, что что-то пойдет не так, – говорит Довлатов, когда мы спускаемся в большую кухню-столовую.
Прислуги уже нет. Видно, что Руслан не частый гость в этом доме, и экономка не кашеварит здесь часами…
– Вот, ваша сумка. Она ее тоже забрала. Только питание для Эрика мы купили новое, мало ли что, – Руслан передает мне сумку, в которой обычно лежат вещи Эрика, когда он с няней или со мной выходил гулять.
Снова на глазах пляшут мокрые капельки.
– Я идиотка. Руслан, я больше его никогда не оставлю!
– Я тоже виноват, это же я ее привел. Только тогда и Кирилл виноват, и Лена тоже.
Это няня наших друзей. И она действительно была идеальной, пока не продалась Агнии…
– Я ответственен за то, что не перевёз вас сюда. Но виновны Агния и ее дочка они ответят сполна, – слабо улыбается Руслан.
Дальше, пока я готовила еду для Эрика, Руслан мне рассказал о жутком бесчеловечном плане Агнии. И о том, как Крис помогла своей безумной мамаше украсть Эрика.
– Она ведь тоже зависима от денег твоего отца. Оказывается, Александр Иванович оплатил Кристине переезд в другую страну.
– Я не знала, – мотаю головой. – Отец многое скрывал, как теперь понимаю.
– Да, Ева. Он скрывал от родной дочери, что все средства передает Агнии и ее дочке! Они сидели на его шее, а ты вынуждена была вести бизнес, а не сидеть с моим сыном в декрете, как нормальная мать!
Щеки вспыхивают румянцем.
– Прости, я не так хотел сказать. Но я бы не допустил, чтобы они все поставили тебя в такое положение, – рыкает Руслан.
– Меня не доводили, я сама вышла на работу, когда Эрику исполнилось полтора года. Как и большинство женщин, – говорю ему.
– Ты моя жена! А это мой сын, Ева. Я жил, а вы выживали, – выплевывает с ненавистью, адресованной моему отцу и Саве.
Пока я кормлю Эрика наш эмоциональный разговор прекращается.
Я все еще не могу надышаться его детским запахом. Целую сыночка в макушку и глажу его по спинке. Эрик быстро наелся и уже почти уснул, пока я несла его в детскую.
Укачиваю сына и чувствую, что Руслан все это время стоит за спиной.
Но его присутствие больше не вызывает у меня страха или беспокойства.
Я к нему привыкаю. Как раньше, чувствую себя в безопасности рядом с ним.
Душа мечется в груди.
Сердце болит, ластится к любимому. Но головой понимаю, что передо мной бывший муж, который когда-то мне изменил.
Выходим из комнаты Эрика вместе и тут же Руслан ловит меня в свои объятия.
Сопротивляться нет сил. А, может, и желания быть от него на расстоянии, нет.
– Ева, нам нужно поговорить о Нике.
– Не о чем говорить. Я ей не поверила. Тем более, после того, как мне позвонил сам Мурад Шагаев, – говорю Довлатову о нашем коротком разговоре с его другом.
Руслан удивленно хмурится.
– Почему тогда ты не захотела переезжать? Ева, пойми, что если бы не Крис, Агния была готова на многое. Она была в отчаянье, в таком состоянии люди способны на все!
Сощуривает глаза и прожигает меня своими бездонными глазами.
– Я знаю причину. Дело даже не в Николь, хотя и в ней тоже. Ты мне не веришь. Не веришь, что я не предам.
Я шарахнулась в сторону, но словно магнитом меня приковало к его телу.
– Ева, ты и сын для меня самое дорогое. Я все за вас отдам. Сегодня случилось самое страшное. Я больше такого не допущу. Хочешь или нет, но я не могу отпустить тебя. Ты и Эрик переезжаете ко мне.
Мы ведь уже в его доме.
Он понимал, что я не сбегу, тем более, после того, что сегодня произошло…
Я посмотрела в его омуты, и мои глаза затянулись поволокой слез.
Руслан накрывает мои плечи своими руками. Его ладони теплые, родные, как тогда, в прошлом.
– Не хочу больше терять годы, месяцы, даже дни, Ева. Я изменился, готов доказывать тебе это хоть каждый день, девочка.
Я верю. Не знаю, каким образом, но я чувствую, что он искренен. – Ты веришь мне? – хрипит бывший в губы. – Да.
Но это еще не все.
Самый важный вопрос висит между нами, накаляя все пространство.
– Ева, я не изменял. Меня никогда не тянуло к Жене. Не знаю, кроме как какого-то воздействия, я не могу это объяснить. Мы с безопасниками смотрели видео с камер в офисе, оно сохранилось…
Я инстинктивно морщусь.
Момент измены я бы не хотела пересматривать.
Не хочу даже думать о том, что там было между ними.
Кадры короткой постыдной видео-записи, которую показала мне Женя, запечатались в моем сознании. Как незаживающая рваная рана терзали меня несколько лет.