Страница 10 из 19
— Только когда вы говорите о ней, когда рассматриваете её работы и когда просите заманить к вам на свидание, — перечислила Агнесс, загибая пальцы.
— Звони давай, детектив, — фыркнул в ответ, и девушка, обходя меня по дуге, села на кресло для гостей, повернула к себе мой телефон и набрала номер.
Я откинулся на спинку кресла, но внутри почувствовал накатывающее волнение.
— Алло? — женский голос вывел меня из прострации. Волчица была поставлена на громкую связь, чтобы я тоже слышал её ответы.
— Добрый день, это Агнесс, личный секретарь владельца здания «Кристалл-Тауэр», мистера Кирана Дорна. Могу я услышать Камелию Спаркс?
Пауза. Я чувствовал, как на том конце провода напряглись. Я тоже напрягся.
— Да, это я. Что-то случилось?
Агнесс включила режим любезной, но озабоченной помощницы — у неё это получалось блестяще. Она говорила о вывеске, о неустойке, о том, что хозяин лично всё осматривал и заметил нарушение. Голос её был мягким, но настойчивым. Она приглашала Камелию на встречу для урегулирования вопроса.
Я слушал, как она ловко плетёт паутину, как упоминает сумму — не слишком большую, но достаточную, чтобы волчица напряглась. Как понижает голос до доверительного шёпота, создавая иллюзию, что она на стороне Камелии, что она хочет помочь. Всегда подозревал, что секретарши — это актрисы, которые ещё не перешагнули порог актёрской академии, но много чего умели и без неё. Я слышал, как Камелия колеблется с ответом, и это меня напрягло. Девушка отказывалась: сначала вежливо, потом более настойчиво.
Агнесс посмотрела на меня вопросительно, я кивнул: мол, дави дальше. Секретарша заговорила о юбилее, о портрете в подарок, о том, как будет виновата, если художница не приедет. При всей одарённости Агнесс по части уговоров в какой-то момент я понял: сейчас Камелия придумает ещё одну причину, и моя помощница не сможет переубедить волчицу, которая уже начала что-то подозревать.
Я наклонился вперёд, приблизившись к телефону. Агнесс удивлённо посмотрела на меня, но не отстранилась. Я сделал глубокий вдох и прорычал — негромко, но так, чтобы злость в голосе была слышна:
— Ну что, ты дозвонилась до этой художницы?
В трубке повисла тишина. Дыхание Камелии изменилось — стало чаще и глубже.
— Я приеду завтра в одиннадцать, — вдруг ответила художница, и голос её был твёрже, чем за минуту до этого.
— Она приедет, — повторила Агнесс в трубку и сбросила звонок, нажимая на выпуклую кнопку стационарного телефона.
— Фух, — выдохнул я и расстегнул верхние пуговицы на рубашке, которая мешала дышать.
— Босс, я, конечно, не гений, но разве девушка сама не пришла бы завтра на работу? — спросила Агнесс с лукавой улыбкой. Я прищурился неодобрительно, и секретарша рассмеялась в голос.
— Извините, извините, я сморозила глупость, — хохочет девушка и уходит из моего кабинета.
Боже, какой я кретин. Волчица и правда сама бы пришла завтра на работу без подозрений, а теперь не факт, что она появится.