Страница 9 из 111
Наконец, пройдя длинный коридор, Маркус остановился перед дверью, на которой красовалась золотая табличка с выгравированной надписью: «Глава Академии Вальморы, магистр воды и воздуха, маг одиннадцатой ступени, Архимаг Вингевельд». Аронтил не раз и не два вот так стоял перед этой дверью, глядя на золотую гравировку. Так повелось, что маг-приверженец определённой стихии приобретает черты характера связанные с ней. Так маги огня являются самыми неспокойными и активными, если не сказать большего. Посему студенты огня являются головной болью Академии в целом и декана Огня в частности. Отвечать за их «шалости» (вроде локальных пожаров и несанкционированных магических дуэлей) приходилось, естественно, Маркусу. Вот и теперь, находясь перед злополучной дверью, Аронтил слышал биение своего сердца и вытирал потные ладони о мантию. Наконец, минуту простояв в нерешительности, маг трижды постучался. Ответа не последовало. Тогда Маркус приоткрыл дверь и, просунув голову в проём, окинул взглядом помещение. Стены просторной светлой комнаты покрывали старинные картины и портреты великих архимагов прошлого, а через большое окно в помещение проникал яркий утренний свет. В центре стоял красивый письменный стол на украшенных затейливым орнаментом ножках. На нём покоилась аккуратная стопка бумаги и чернильница с лежащим рядом пером. Кресло в мягкой обивке, находившееся подле стола было пусто. В комнате не было ни души, и лишь камин слабо потрескивал холодным магическим огнём. Недолго подумав, Маркус решил дождаться Архимага в его кабинете. «Если он вызвал меня, то должен скоро появиться» — думал Маркус, садясь в гостевое кресло у окна. Уже через минуту сидения на одном месте декан Огня заскучал и стал разглядывать шкаф слева от двери, ранее им не замеченный. За стеклянными дверцами лежали книги: старинные фолианты, бестиарии, рецепты.. Авторов многих из них уже давно нет в живых, но их знания до сих пор хранятся на ветхих страницах. Маркус тоже хотел когда-нибудь написать книгу. Ему было не особо важно содержание, количество страниц или качество бумаги: для него имел значения сам факт, что после его ухода о нём будут помнить. Взять хотя бы эти картины — Маркус охватил взглядом портреты на стенах — Половина студентов даже не знают, кто изображён на них, потому, что им лень прочитать надпись под рамкой. А книга — дело другое. Ежели её кто решит прочитать, а маг надеялся, что таких будет немало, то обязательно посмотрит, кто автор и помянет добрым словом. Или недобрым. Главное — помянет! И Маркус ярко представил себе переплёт книги «Ошибки при использовании огненной магии» или «Маркус Аронтил. Собрание сочинений».
Маг снова пустился, было, в пространные размышления, как услышал негромкие и неспешные шаги в коридоре. Маркус напрягся всем телом и стал ждать. Шаги медленно, но верно приближались и для мага они были сродни поступи рока. Должно быть это Архимаг. Что-то он не спешит, здесь же уснуть можно! А ещё говорил «срочно» — с негодованием подумал Аронтил. Наконец, дверь распахнулась, и в кабинет вошел седовласый человек в серебристой мантии до пола. Аронтил сразу же узнал в вошедшем Вингевельда. Прикрыв за собой дверь, он сел за письменный стол, словно бы не заметив Маркуса. Уже сидя старик глубоко вздохнул и перевёл взгляд на недоумевающего декана Огня.
— Ты вовремя, Аронтил. — Негромко и спокойно произнёс Архимаг. — Можешь предположить, зачем ты здесь?
— Вероятно потому, что вы послали за мной? — Неуверенно ответил Маркус.
— Это следствие, а не причина.. А всё таки? — Хитро прищурившись правым глазом, Архимаг скривил краешек губы. Вообще он был человеком незаурядной внешности: на вид — лет шестьдесят, продолговатое худое лицо, единственное, что делало его похожим на коллег по искусству магии, широкий прямой нос, глубокие морщины на лбу. Лицо обрамляли седые волосы, ниспадавшие на плечи, а также длинная седая борода, всегда аккуратно стриженная и причёсанная. Но самым удивительным в нём были глаза: они как бы источали свет и вместе с тем были холодны и беспристрастны. Эти глаза придавали ледяную невозмутимость лицу Архимага, и, казалось, даже при встрече с драконом остались бы невозмутимы. Маркус очень не любил смотреть в эти бездонные ледяные колодцы, будто заставляющие говорить правду и только правду.
— Это как-то связано с моими студентами? — Осторожно предположил Маркус, пытаясь понять, что могло произойти. — Кто на этот раз? Эрнхольц? Сарион?
— Успокойся, Аронтил. — взгляд Архимага по-прежнему был спокоен. — Да, это связано с одним из студентов, а также с тобой, Маркус. Но сначала скажи, хотел бы ты поменять обстановку или, например, отправиться в путешествие?
Вопрос Архимага, мягко говоря, поставил Маркуса в тупик. Он дважды поменялся в лице и побледнел, не зная, как правильно понять эти слова. Неужели меня в кои то веки оценили по достоинству и хотят предоставить отдых! — просветлел маг, но настроение тут же сменилось мрачным, стоило ему подумать. А может быть это вежливое предложение покинуть Академию в кратчайшие сроки? От волнения его мысли мешались и путались, маг вымолвил «Да, я бы с радостью, в интересах Академии..» и приготовился к худшему.
— Отлично, — Продолжал Архимаг. — Теперь я могу объяснить тебе причину твоего нахождения здесь. Один из твоих студентов совершил кражу.
— Почему-то я не слишком удивлён. — Печально вздохнул Маркус. — От этих оболтусов всего можно ожидать..
— Не суди их строго, Аронтил, они — дети и от них можно ждать лишь того, на что способны дети. К тому же сила огня накладывает определённые.. следы на их психику. Но, безусловно, сам студент до такого додуматься не мог. Ему помогли.
Маркус съёжился в кресле. Он понимал, что Архимаг имеет в виду его, но не мог понять, кто мог оказаться преступником и каким образом он, декан огня, мог ему помочь. Под пронзительным взглядом Архимага ему становилось не по себе: казалось, он видит декана насквозь.
— Я не понимаю, о чём вы говорите. Я не мог допустить и мысли о том, чтобы помочь студенту преступить закон. — Дрожащим голосом проговорил Маркус и после короткого молчания добавил — Нет такого студента, ради которого я пошел бы на такое!
— Разве? — Архимаг приподнял бровь — Не думал, что ты так скоро забудешь того, кто был тебе почти сыном.. Ведь прошло пять лет. Всего пять лет, а ты уже стёр из памяти самого, насколько мне известно, близкого тебе человека?