Страница 2 из 111
— Ох и зря ты это затеял, гном.. — Кулаки Таринора сжались.
— Ну, всё! Я сейчас тебя на кусочки пор..! — закричал Криг, но, не успев схватить топорик, висевший у него на боку, получил удар в нос и с грохотом повалился на пол. Агдаз бросился было на наёмника с кулаками, но Таринор, тут же приложил его об голову табуреткой, выхваченной из-под себя.
В момент, когда наёмник вырубил гнома, вернулся хозяин таверны. Посмотрев на развалившихся на полу бородачей, потом на наёмника, он сказал со вздохом:
— Наконец-то хоть кто-то нашелся, кто смог их утихомирить. Хилые они для гномов-то, быстро сложились, надо сказать.. Уже неделю как бедокурят здесь, страху нагоняют на людей.. Посетителей и раньше было немного, так с их появления вообще не стало! Пьют без просыху, а под вечер и вовсе хулиганить начинают. Но платят всё же исправно, этого не отнять. Видать, гномы и впрямь гадят золотом, как про них говорят, хехе. Вышибала мой в город уехал, отгул я ему дал, думал спокойно будет, а вот поди ж ты! И чего они тут торчат. Неужто, под горами места не осталось! Может клад нашли и празднуют.. Ну, теперича-то полежат, отдохнут. Надеюсь, ты их не насмерть прибил. Хотя куда уж там. Голова у гнома покрепче котелка будет, табуреткой их не взять. Может, проспятся да уйдут, наконец. Я, кстати, принёс бутылочку «Черного леса». Чуть подождёте, будет и закуска.
— Нет. Комнату на ночь и бутылку с собой. Утром меня здесь не будет. — Зевнул Таринор.
— Четыре монеты за выпивку да одна за комнату. Вот ключ, думаю, вы решите запереть двери. — Ухмыльнулся хозяин таверны.
— Ну, ты уж совсем-то не наглей, трактирщик. Какие четыре монеты, когда «Лес» всюду за два дракена бутылка? Я хоть и не местный, но уж точно не простак. — Наёмник положил на стойку несколько монет.
— Да уж слышал я из погребка, кто ты. — Усмехнулся усатый. — И всё же, за кого воевал? Ежели не тайна, конечно. Не желаешь — не отвечай.
— Да какие уж тут тайны. — Вздохнул Таринор. Каждый раз, когда кто-то касался темы войны, на душе у наёмника становилось тяжело, но сейчас, вот странно, он этого не чувствовал. То ли это трактирщик располагал к себе благодушным видом, то ли полегчало от внезапной и короткой драки с гномами. Всё же полезно порой выпускать пар. — Что ж, слушай, раз спросил.
По мере того, как Таринор рассказывал, в его голове мелькало всё больше воспоминаний. Он действительно воевал под красным знаменем короны Одеринга, которую также называли кровавой. Возможно, оттого, что за обладание ей была развязана столь кровопролитная война. А возможно, и оттого, что, по слухам, тогдашний король и имперский наместник Альберт Эркенвальд убил этой короной свою жену, передавив ей горло за измену. Наёмник отчаянно не хотел верить этим россказням, предпочитая считать, что Мерайя Одеринг, родившая рыжих близнецов, отчаянно непохожих на короля, была просто казнена, как это обычно бывает в таких ситуациях. Будучи некоторое время телохранителем лорда Одеринга, он присутствовал на переговорах и видел короля Эркенвальда вблизи. Это был щуплый стареющий человек лет сорока, чьи чёрные волосы уже успела подёрнуть седина. Он говорил негромким сухим голосом, а когда речь заходила о его жене, голос этот наполнялся такой безграничной горечью, что не оставалось никаких сомнений в том, что некогда король действительно любил свою жену. То были переговоры накануне генеральной битвы у стен столицы. А через неделю лорд Эдвальд Одеринг отрубил этому щуплому и уже почти полностью седому человеку голову, радостно подняв её за волосы на радость ликующей толпе.
— И вот так, как гласит хроника, семь лет тому назад закончилась война Кровавой Короны.
— Да уж, наёмник, помотала тебя жизнь. — Трактирщик пригладил усы и вдруг погрустнел. — У меня брат в войну полёг. Где-то на западе битва была. И я даже не знаю, где его схоронили.
— Понимаю. — Сочувственно отозвался Таринор. — Как, говоришь, тебя звать?
— Ольфом.
Порыв ветра распахнул окно, и трактирщик бросился запирать ставни.
— Поганая нынче весна, холодная. — Проворчал он. — Дожди, да и только.
— Ольф? А полностью?
— Ну, Ольфганг, вообще. — С неохотой ответил трактирщик. — Да, ригенское имя. А брата моего Вильгельмом звали. И воевал он за Риген.
— Если думаешь, что я устрою из-за этого погром, то не волнуйся. Для меня сейчас нет ни чёрных, ни красных. Ни орлов, ни корон. Всё это в прошлом осталось.
— Слава богам. — Трактирщик провёл рукой по лбу. — Нет ничего хуже пьяных ветеранов. Уж не знаю, чего им так спьяну в голову ударяет.. Как начнут выяснять, кто из них больше прошёл да поубивал, так хоть уши затыкай. А ежели поймут, что кто-то из них за другую армию воевал, тут уж жди беды. Друг другу глотки перегрызть готовы, что твои волки.
— Волки своим глотки не грызут. — Заметил наёмник. — Знаешь, Ольф, я ушёл из-под знамени Одеринга уже давно. Но с тех пор так и не решил, чем же война хуже. Тем, что убивает людей, или тем, что убивает в людях всё человеческое. А ведь человек без человечности куда хуже зверя.
— Твоя правда, наёмник. — Грустно проговорил трактирщик и отодвинул монеты наёмнику. — Не надо денег. Выпей за моего брата. Выпей за всех несчастных, кого забрала война.
Таринор взял бутылку и, перешагнув через лежащих гномов, поднялся вверх по лестнице. Откупорив «Чёрный лес», наёмник плюхнулся на кровать. Отхлебнув, он поставил бутыль на пол и задумался. А хозяин не обманул, «Лес» действительно неплох. Интересно, где он его достаёт?
Шум дождя стих. Через приоткрытое окно в комнату проходил свежий чистый прохладный ночной воздух. Серебряный диск луны мягким светом освещал комнату. Пели свою ночную песню сверчки. Наёмник засыпал..
* * *
В глаза Таринору ударил яркий свет. Утро вступило в свои права, пробуждая мир. На улице раздавались птичьи трели. Просыпались люди: крестьяне отправлялись кормить скот, стражники заступали на пост, а наёмник спускался на первый этаж таверны «Белый дуб». Он пошел было к выходу, как вдруг к нему подскочил рыжебородый гном, Агдаз, с синяком на щеке, волоча за собой мешок.
— Слушай, я насчет вчерашнего.. Мы с другом перебрали, ну, и ляпнули лишнего. В общем, извиниться мы хотели, ты уж не серчай. — С этими словами гном вынул из мешка чёрный шлем.
— Вот, держи. — Агдаз дал в руки Таринору блестящий шлем. — Не знаю из чего, но материал очень крепкий! Пробовали его расплющить, котелок сделать, не получилось..
— А чего ж вы мне-то его отдаёте раз он такой чудесный? — подозрительно спросил Таринор.