Страница 19 из 111
— Ну да. — Ответил наёмник не оборачиваясь. — А в кладе том рубин с кулак размером и три мешка золота, так? Тебе б не старостой работать, а на ярмарке байки рассказывать, людей развлекать небылицами. Может быть, у вас тут так принято, искать дураков, которые за честное слово ради вас из кожи вон полезут, но я предпочту найти местечко посолиднее, где, по крайней мере, платят серебром, а не красивыми обещаниями. И поверь, староста, узнает народ о твоей порядочности, за это могу поручиться. Руки не подадут — это точно.
Выслушав это, Бедобор изменился в лице. Он покраснел, запыхтел, как самовар, резко почесал лысину и, наконец, выпалил открывающему дверь наёмнику.
— Ладно, скажу всё как есть! — Услышав это, Таринор остановился и обернулся. — Денег нет. Точнее, не то, чтобы их совсем не было.. Но их мало. Очень. — Голос его звучал неровно, прерывался пыхтением. Староста тяжело дышал. — И больше их не станет, покуда обоз с города не прибудет. Обещали утром сегодня приехать, а их всё нет. Дожди, дороги совсем размыло, не проехать. Ну да ты сам видел..
Староста вздохнул и продолжил.
— Так что прямо сейчас могу дать десять. — Сказал Бедобор, но увидев недовольное лицо наёмника, прибавил. — Нет, даже двадцать серебром! А как обоз подойдёт, ещё получишь.
— Опять обещания.. — Вздохнул Таринор. — Сколько?
— Ровно пятьдесят новеньких дракенов! Целое состояние! Пару коров купить можно! И пяток поросят в придачу! А пока — вот. — Староста пошарил под столом и со звоном подбросил на ладони увесистый с виду холщовый мешочек.
Глаза старосты глядели с надеждой и мольбой, лоб покрывали крупные капли пота, а рука с мешочком дрожала, как лист на ветру. Растеряв последние остатки достоинства, он походил скорее на просящего милостыню нищего, чем на главу деревни. Что-то в его теперешнем образе заставляло если и не поверить, то хотя бы сжалиться над ним.
— Ладно, Бедобор. Согласен. Но учти, если не будет платы — о тебе не только окрестные деревни узнают, тебе ни один город ворота не откроет, уж я об этом позабочусь. Да и тебя односельчане могут не признать, без зубов-то..
— Всё будет. Всё уплачу. В долгу не останусь. Слово.. старосты! — Просветлел Бедобор. — И в «Кабане» скажи, что денег с тебя больше они не возьмут — личный указ старосты!
«Весёлый кабан» пребывал в том же невесёлом состоянии, что и в прошлый визит наёмника, разве что, по-видимому, помыли полы и протёрли окна.
— Что? Прогнали нечистых? — Лысеющий хозяин заведения вынырнул из-под барной стойки.
— Ага. Да только староста с оплатой задерживается. Зато повелел кормить-поить меня за счёт заведения. Видать, возместит.
— Эх, с него потом не допросишься.. — Вздохнул тавернщик. — Ладно, чего пить изволите?
— Ну, шиковать за чужой счёт не стану, пива плесни да поесть чего-нибудь подкинь, на свой вкус. А ещё лучше расскажи, чем молва людская нынче живёт? Может, случилось чего в округе? Глядишь, работа для меня подвернётся.
— Ох, сударь, про чудище, что скотину у народа таскает, видать, Бедобор-то уже рассказал? — Лысеющий не спеша расставлял посуду и приборы перед наёмником.
— Да, и даже уговорил меня изловить его.
— Но вот про что он вам точно не рассказал, потому что сам не знает. — Тавернщик понизил голос. — Не так далеко отсюда, как вы наверняка знаете, находится город Дракенталь. А у нас бывают порой заезжие из тех мест. Так я слыхал, будто бы странные дела в тамошнем краю творятся, а лорд Дракентальский кошельком трясёт исправно. В общем, поезжайте туда, точно чего-нибудь да найдёте. Уж точно не то, что наш гиблый край. — Усмехнулся тавернщик.
— Интересно.. — Проговорил Таринор, отхлебнув из кружки. А пиво оказалось очень даже ничего.
* * *
Ночь выдалась на удивление спокойной, подозрительно спокойной и тихой. Даже сверчков не было слышно, лишь едва слышный шелест листьев нарушал безмолвие природы, казалось выжидавшей чего-то, под молчаливым взором жёлтого лика полной луны.
Наёмник ступал по дороге, указанной ему старостой. Она должна была привести его к пещере, но ничего похожего на неё не было видно в ночной мгле. Таринору уже начало казаться, что староста решил попросту избавиться от него. Что сейчас из кустов выскочит несколько головорезов и потребуют денег. И вне зависимости от ответа, они решат покончить с наёмником и перережут ему горло, чтобы оставить истекать кровью у обочины. Или свяжут и продадут контрабандистам востока в рабство, и он до конца жизни будет подносить вино какому-нибудь восточному торгашу. Нехорошие опасения Таринора развеялись, когда он заметил вдалеке пригорок, освещаемый лунным светом. Подойдя ближе, он увидел узкий лаз, кромешная темнота которого внушала некоторые опасения. Была не была, подумал Таринор, вынимая из сумки факел и осторожно ступая в узкий проход.
Треск пламени — единственное, что нарушало тишину пещеры, за исключением неуверенных шагов наёмника, ступавшего по каменному полу. Таринор всегда считал, что в подобных пещерах должны селиться летучие мыши или, на худой конец, ящерицы и пауки. Но никто не пищал, свисая с потолка, и никто не шуршал, ползая среди камней. Вдруг темнота впереди закончилась, и факел осветил голую каменную стену. Тупик. Пещера оказалась абсолютно пуста. В сознании наёмника пронеслась шальная мысль, что, может быть, в этом самый момент вход в пещеру заваливают огромным камнем, чтобы не дать ему выбраться. Он задержал дыхание и прислушался, но ничего не услышал, кроме треска огня факела и собственного участившегося сердцебиения.