Желаемое за дейтвительное

В этот момент лифт звякнул, и двери открылись. Бормотание немедленно прекратилось, и в офисе воцарилась мрачная тишина, пока мы все ждали, что будет дальше.

Миссис Джардин стояла там, держа в вытянутых руках посылку, как будто это была какая-то бомба. Рядом с ней с несчастным видом стоял фей-курьер. Возможно, на нём был такой же костюм из эластана, как и на предыдущем парне, но он был значительно старше.

— Я всего лишь забрал посылку и доставил, — сказал он. — Вы не можете повесить это на меня.

Никто не обратил на него никакого внимания. Все были полностью сосредоточены на посылке. Она выглядела почти так же, как та, в которой оказалось ухо Лидии, хотя и была немного тоньше и длиннее.

Директриса, которая впервые выглядела по-настоящему расстроенной, протянула руку и взяла коробку. Она повернулась, чтобы отнести её в свой кабинет. Я поняла, что она не собиралась открывать её здесь. Она была готова оставить нас в неведении, гадая, что же за мерзость содержалась в посылке. Несколько мгновений все смотрели ей вслед. Затем я почувствовала, что ноги сами несут меня вперед.

— Нет, — мой голос зазвенел, разлетаясь по комнате, и прозвучал гораздо громче, чем я намеревалась.

Директриса остановилась, резко повернув голову в мою сторону.

Я начала, я и закончу.

— Если это то, о чём мы думаем, — сказала я, и мой голос слегка задрожал, — тогда мы тоже имеем право это увидеть. Это касается всех нас.

Аделина напряглась.

— Ты здесь три дня, Саффрон. На тебя это почти не влияет.

Я вздёрнула подбородок. Меньше всего на свете я хотела стать источником неприятностей. Они должны понять, что сокрытие любых мрачных новостей только ухудшит положение для всех. Неприятности, которые могут возникнуть в результате многочасовых болезненных размышлений, будут намного хуже, чем правда.

— Такое чувство, что прошло гораздо больше трёх дней, — сказала я. — И это

влияет

на меня. Вы об этом позаботились, — я одарила Аделину и Директрису тяжёлыми, многозначительными взглядами, призванными дать им понять, что я точно знаю, какой должна быть моя роль в этом фильме.

Аделина выглядела виноватой. Директриса на самом деле выглядела раздражённой.

— Мы все здесь работаем, — повторила я. — Мы все должны увидеть, что находится в этой коробке.

— Это не вам решать, — сказала Директриса. Её брови были нахмурены, и она была бледнее, чем раньше. Я понимала, в каком встревоженном состоянии она находилась. Впрочем, она не единственная, кто испытывал подобные чувства.

Когда другой голос поддержал меня, я чуть не упала навзничь от потрясения.

— Она права, — сказала Алисия. Она посмотрела на меня через весь офис, и, хотя в её взгляде не было теплоты, я заметила проблеск родственной души в её глазах. — Вы не можете держать нас в неведении по этому поводу.

— В прошлый раз у тебя чуть не случился нервный срыв, — пробормотала Аделина.

— Это просто от шока, — ответила Алисия. — То, что находится в этой коробке, может принадлежать одному из наших друзей. Мы должны посмотреть, что это такое.

Далила подошла ко мне и, протянув руку, сжала мою ладонь так сильно, что у меня чуть не нарушилось кровообращение в пальцах.

— Мне не нужно смотреть, что в этой коробке, — прошептала она мне. Она не могла отвести от неё глаз. — Но я хочу знать, что там.

— Тебе не обязательно смотреть, — сказала я, пытаясь успокоить её.

— А что, если это сердце? — она передёрнулась. — В эту коробку поместилось бы сердце, — её рука сжала мою ещё сильнее, и я болезненно вздохнула. — А что, если это два сердца? А что, если их пять?

— Далила, — произнесла я напряжённым голосом, — пожалуйста, отпусти мою руку.

Казалось, она меня не слышала.

— Кто из вас считает так же, как Алисия и… — Директриса повернулась ко мне, — Саффрон?

Медленно, шаг за шагом, все в офисе подняли руки. К счастью, Далила отпустила меня и тоже подняла руку. Директриса поджала губы, и мне показалось, что на её лице промелькнула грусть.

— Что ж, хорошо, — сказала она, взяла посылку в одну руку, а другой открыла его. Она уставилась на содержимое. Несколько человек подошли к ней, чтобы взглянуть на него. Я надеялась, что не пожалею об этом. Я вытянула шею, мельком взглянув на кровавое содержимое, прежде чем отпрянуть.

— Что это? — спросила Далила. — Что в коробке? — она прикрыла глаза рукой, но та выглядывала из-под пальцев.

— Это не сердце, — сказала я. — И это хорошие новости.

Рука Далилы опустилась.

— Правда? — с надеждой спросила она. — Это не части тела?

Я поморщилась.

— Это части тела. Но если похититель не держал пять трупиков фей в морозилке, то, я думаю, он хочет сказать нам, что все его пленники ещё живы. Он прислал нам пальчики. В коробке десять маленьких пальчиков.

— Маленькие… — её рука потянулась, чтобы прикрыть рот, и она ахнула.

— Мизинцы, — мрачно сказала я. — Десять мизинцев.

В дальнем углу комнаты кого-то громко стошнило. Директриса бросила на меня взгляд, как бы спрашивая, довольна ли я теперь. Я сглотнула.

— Отнесите это Адвокату Дьявола, — сказала она вслух, закрыла коробку и передала её обратно фею-курьеру, который попытался уклониться от выполнения задания, но дрогнул под тяжестью её взгляда. — Саффрон Сойер, — позвала она. — В мой кабинет. Сейчас же.

Ну ёбушки-воробушки. Почему-то я не думала, что получу благодарность за свои слова. Я расправила плечи. Но все в порядке, я права, и она могла это понять. Она была умной феей. Я кивнула сама себе. Я могу это сделать.

* * *

— Не утруждайтесь садиться, — сказала Директриса, усаживаясь в своё кресло за массивным столом красного дерева. — Это не займёт много времени.

Я сделала глубокий вдох и вышла на середину комнаты, чтобы встать перед ней, как подобает. Но я не опустила голову. Я не испугалась. Я не думала, что сделала что-то плохое. Я выслушаю всё, что она хочет сказать, и вернусь к работе.

— Адвокат Дьявола связался со мной, — сказала она мне. — Он сообщил, что его расследование выявило тот факт, что пропавшие крёстные феи не были похищены во время работы на этот отдел. Их похищения произошли вне их рабочей деятельности.

У меня необъяснимо пересохло во рту.

— Да.

Она фыркнула.