Страница 90 из 138
Не подскакивать, как ужаленный в задницу, с первыми лучами солнца, не проглатывать завтрак, почти не жуя, и не натягивать в спешке не до конца просохшие с вечера вещи, чтобы успеть сняться с места пораньше и не месить грязь восточного тракта, взбитую тысячами пар ног, что уже успели уйти вперёд.
У дома Сфорца ждали ещё двое бедняг, укутанных в шерстяные плащи, и в шапках, натянутых едва ли не до подбородка. Один из них — Тиберий — встретил Таринора немного виноватой улыбкой, будто бы из-за него наёмника разбудили ни свет, ни заря. Вид второго же привёл наёмника в замешательство.
Эбеново-чёрная кожа с глубокими морщинами, седые волосы — он явно был гостем из краёв столь дальних, что даже в Акканте наверняка вызывал бы удивление. Проходившие мимо солдаты задерживали на нём любопытный взгляд, а Таринор думал, как этот человек до сих пор ни разу не попался ему на глаза.
Наёмнику случалось видеть темнокожих матросов в Гирланде. Они прибывали на кораблях, гружёных баснословно дорогими специями, нежнейшими тканями или диковинными зверями. Говорили даже, будто на некоторых из таких судов есть потайные палубы, где держат живой и самый прибыльный груз — рабов, которых потом увозят в дальние неизведанные края. И кто знает, сколько белокурых северных красавиц окончило свои дни, танцуя для чёрного господина в халате, расшитом золотом..
Тиберий представил темнокожего человека как Кандо Волару, главного осадного инженера «Золотых львов». Тот в свою очередь обнажил в улыбке желтоватые зубы, извлёк из-под плаща руку и протянул её Таринору.
— А господин Волару не такая важная птица, как сеньор кондотьер, да? — зевнул Таринор, пожимая темнокожую руку. — Не помню, чтобы Сфорца с кем-нибудь так здоровался.
— Господин Волару уважает местные традиции, — пояснил Тиберий. — У него на родине, в Аммаре, человек меньшего титула при встрече целует пальцы тому, чей титул выше. Чем больше разница в статусе, тем больше пальцев следует поцеловать. Сам же господин, как он пояснил, никаким титулом не наделён, а всего лишь является старинным другом сеньора Сфорца и иногда помогает ему в осадных делах.
— В таком случае хорошо, что он не бросился лобызать мне руки, — усмехнулся наёмник. — Ну да ладно. Куда идём?
— Господин Волару укажет путь. Мы ждём эскорт. Несколько энгатских рыцарей и аккантийских всадников.
— Тогда и мне стоит облачиться во что-то более приличное для такой компании. Ждите здесь, скоро вернусь.
Раз уж предстояло производить впечатление, то и выглядеть следовало соответствующе. Местных наверняка застращали армией иноземных захватчиков, что убивают женщин и насилуют скотину, но вот энгатский рыцарь вызовет у них куда больше симпатии.
Поэтому Таринор, вернувшись к палатке, первым делом достал ножны, где ждал своего часа «Спаситель сыновей». Потом облачился в стёганку, кольчугу с капюшоном, подаренную Кельвином Старлингом, и с неохотой взял с собой щит.
— Рыцарь сушёного гороха, чтоб его, — вздохнул Таринор, взглянув на серое поле с чёрными кружками. Угораздило же его выбрать себе столь несуразный герб..
Вернулся сир Таринор уже верхом на Грете. Тиберия с чернокожим инженером тоже усадили на лошадей и, наконец, процессия могла покинуть лагерь.
Господин Волару держал в руках карту, где жирными точками обозначались все нужные им места. Сам главный инженер оказался человеком разговорчивым и охотно рассказывал о себе, пусть и через перевод Тиберия.
Оказалось, что Сфорца обязан ему своим первым осадным триумфом, поскольку именно в голову Кандо Волару пришла идея разместить метательные орудия на борту кораблей и швырять овечьи туши за стены Кастель-дель-маре.
— Эдвальд в годы восстания думал провернуть нечто подобное, если осада затянется, — припомнил Таринор. — К счастью, всё закончилось быстрее, чем ему довелось претворить эту идею в жизнь.
— Ужасная болезнь, — поморщился Тиберий. — Какой бы гадкий демон не выдумал её, он наверняка безмерно собой гордился. Я читал о гнилой горячке в медицинском трактате, и ох.. Одна стадия отвратительнее другой. Страшно представить подобную эпидемию в осаждённом городе.
— А я собственными глазами все эти стадии видел. Только у нас в крысиной роте учёных мужей не водилось, поэтому её называли просто кровавым поносом.
Кандо Волару что-то добродушно проговорил. Тиберий побледнел, а его лицо исказилось от отвращения.
— Что он сказал? — спросил Таринор.
— Господин Волару отметил, что эпидемия гнилой горячке при осаде хороша тем, что заражённые быстро уничтожают оставшиеся запасы чистой воды. И, — Тиберий проглотил ком в горле, — упомянул о том, чем они пытаются утолять жажду после.
Темнокожий инженер что-то добавил погрустневшим голосом, а на лице Тиберия, напротив, читалось облегчение.
— Но принцесса наотрез отказалась от подобной тактики, — перевёл он. — К сожалению для сеньора Сфорца.
— Ну, их обоих можно понять, — проговорил Таринор. — Вот только жителям города и без того придётся несладко. Видишь дорогу?
Наёмник махнул рукой в сторону широкого вытоптанного тракта, что вёл к закрытым воротам города.
— Здесь же обычно шагу негде ступить. Телеги со снедью ползли в ворота вереницей, как гусеница, бесконечная гусеница. Город — ненасытный зверь. Что будет теперь, когда этот поток прерван?
— Голод, — кивнул Тиберий. — Это напомнило мне одну историю. В годы расцвета Аэтийской империи наши войска взяли немало городов, но дольше всех сопротивлялся анмодский Фиирхат. Люди там обезумели от голода: сначала ели домашних животных, потом крыс, потом друг друга. Жители Фиирхата упорствовали до последнего, постепенно превращаясь в чудовищ, вместо того чтобы сдаться Империи, которая несла им свет цивилизации. После философы немало спорили, как бы поступили граждане империи, случись им столкнуться с подобным.
— Да точно так же, — сказал Таринор. — Люди везде одинаковы. Взять хотя бы Энгатар. Продержи Сфорца осаду достаточно долго, и, когда благородные господа только перейдут на рагу из крыс, гончар уже вцепится в ухо цирюльнику. Война одинаково ужасна повсюду. И не важно, какие цели она преследует.
Тиберий ничего на это не ответил, но, судя по его лицу, возразить ему было нечего. Молчание нарушил Кандо Волару. Он ткнул пальцем в карту и указал на здание впереди.
— А вот и первое место, — догадался Таринор. — Ну, пора мне вновь блеснуть красноречием. Только, Тиберий, объясни вкратце, что именно нашему темнокожему другу нужно от этих добрых людей?