Страница 77 из 138
Но нет. Спустившись в подземелье, он встретил лишь мастера Уоллеса, который пригласил его в пыточную. Там его ждал сир Гильям, а подле него на столе лежало окровавленное и грязное тело в чёрном бархатном камзоле с вышитым золотой нитью драконом. Эдвальд похолодел.
— На карету напали оборванцы, — проговорил командующий гвардией. — Выкрикивали что-то про самозванца, должно быть, решили, что в карете вы. К слову, одного из них доставили в замок, так что скоро мастер Уоллес скажет наверняка. Мы с железными братьями отбились, но ублюдки швырнули в окно факел. Мальчишка испугался и убежал. Королева не пострадала.
Эдвальд глядел на мёртвое тело. Маленький рост, светлые волосы. Он догадывался, чем кончится рассказ сира Гильяма.
— Я прочесал полгорода, нашёл его неподалёку от Висельной, — продолжал тот. — Местные говорят, мальчишка бежал сломя голову, тут за ним собачья свора и погналась. Споткнулся, упал — и всё, разорвали. Горло, лицо.. Когда я его нашёл, свиньи успели отъесть руки и ноги, глядите.
Действительно, у тела недоставало кистей и ступней, а лицо, хоть и было изуродовано до неузнаваемости, будто бы сохранило знакомые черты. Делвин Рейнар, наследный лорд Драконьей долины, был мёртв.
Король покидал темницу будто в тумане, а добравшись до покоев, велел оставить его одного. Он отказался от ужина и вина, отказался идти в опочивальню королевы. Вместо этого он сел на край кровати и уставился в стену.
Стены королевских покоев были завешаны алой тканью с золотыми узорами. Цвета королей, цвета дома Одерингов, цвета власти и крови, пролитой ради неё. Эдвальд прикрыл глаза и события минувшего дня проносились перед глазами вереницей, одно за другим, складываясь в жуткую бесконечную карусель.
Едва оказавшись на вершине трумфа, он тут же рухнул в глубочайшую бездну. Делвин Рейнар потерян, а попытку выдать за него другого мальчишку обитатели Пламенного замка тут же разоблачат. Они видели его лицо, они помнили его. Кондотьер Сфорца жив и ведёт многотысячное войско под стены города, а хранитель клинка, чьё тактическое мастерство должно было противостоять аккантийцу, вероломно отравлен.
Джеррод.. Семь лет назад после коронации он сказал, что присоединился к восстанию, потому что увидел в Эдвальде настоящего короля. Достойного, справедливого, сильного. Того, кому он с лёгким сердцем вверил бы судьбу целой страны.
И вот, Джеррод мёртв, а эта самая судьба повисла на волоске. Эдвальд ощутил душащее чувство беспомощности. Он служил Калантару всей душой, проповедовал путь силы словом и делом, но сейчас в самом дальнем уголке разума зародилась искра сомнения. Едва заметная, не больше пылинки..
Нет! Владыка испытывает его! Проверяет на прочность! Закаляет, как клинок в кузнечной печи! И, подобно клинку, прошедшему пылающий ад, он станет сильнее, крепче. Станет несокрушимым.. Если только изгонит из души остатки слабости. Не посмеет даже допустить мысли о том, чтобы сомневаться в избранном пути.
Злоба, которую он погасил в темнице, склонившись над бездыханным телом старого друга, вдруг вспыхнула с новой силой, но выплеснуть её теперь было не на кого. Более того, теперь Эдвальд злился на себя. Разум охватило пылающее безумие гнева, а ярость раздирала душу на части.
Король вскочил на ноги и, издав дикий вопль, ударил железным кулаком в стену. Холодное безразличие камня распаляло ещё больше, и за ударом последовал ещё один. А за ним следующий. Алая ткань порвалась, обнажив серую стену. Железо било о камень, высекая искры, и с каждым ударом по королевским покоям прокатывался новый крик.
Наконец, силы оставили Эдвальда, и ярость утихла. Он упал на колени, тяжело дыша, будто после тяжёлой битвы. На железных костяшках кулака остались глубокие вмятины. Со лба стекали капли холодного пота.
— Никогда, — хрипел король. — Никогда больше я не усомнюсь во Владыке..
— Никогда.. — повторил голос в голове, отдаваясь стальным эхом в самых дальних уголках разума.