Цена власти

Рыцарь резко обернулся и увидел перед собой безусого парня, почти мальчишку, с круглыми от ужаса глазами. Он сжимал в дрожащих руках простую дубинку, вроде ножки, выломанной у табуретки, выставив её перед собой безо всякой надежды. И сир Гильям Фолтрейн не собирался эту надежду давать.

Схватив меч обеими руками, точно палач, рыцарь взревел от ярости и обрушил на голову противника пять фунтов закалённой стали. Клинок совсем немного промахнулся, но роли это не сыграло: чудовищный удар разрубил парня на две половины, от плеча до самых бёдер.

Оборванцы дрогнули, но не отступили. Более того, в карету полетели горящие факелы. Но тут кстати подоспела подмога: ещё один отряд братьев в сером, что патрулировал улицу. Они ударили нападавшим в тыл и те оказались зажаты в тиски. Сбежать удалось немногим.

Меч Фолтрейна окрасился алым до самой гарды. Сегодня он постарался на славу: успел снести пару голов и вспороть с полдюжины животов. Рыцарю давно не доводилось участвовать в подобном, и только сейчас он понял, как скучал по битве. Дыхание стало тяжёлым, со лба стекали капли пота, даже боль в чёртовом зубе притупилась и стала вполне терпимой.

Воздух пропитался железистым запахом крови, но вдруг нос уловил нечто иное: едкий запах дыма. Словно резкий рывок вернул Фолтрейна в реальность. Он обернулся и увидел, как из окна кареты вырываются языки пламени.

Рыцаря охватило ещё одно почти забытое чувство: ужас. В голове пронеслись все возможные проклятья, которые он слышал за свою жизнь. Он рванул к карете, сбив с ног брата Железной руки, и увидел, как Эрниваль выволакивает оттуда королеву.

— Вы целы? — спросил Фолтрейн, не узнав собственный голос. Всё, о чём он мог сейчас думать, это что с ним сделает король, если хоть волос упадёт с головы новой королевы.

— Да.. сир Гильям.. — хрипло ответила та и закашлялась. — Пламя.. не успело перекинуться на обивку..

— Слава богам.. — выдохнул рыцарь, но в голове тут же вспыхнуло внезапное осознание. — А мальчишка? Мелкий Рейнар? Где он⁈

— Вспыхнули занавески, он испугался.. Выскочил в окно.. Я думала, он где-то здесь.

Королева недоумённо глядела на Фолтрейна своими серыми глазами, а тот едва удержал в себе поток проклятий, которые ему хотелось обрушить на неё.

— Делвин! — позвал рыцарь, оглядевшись. — Дееелвииин! Кто видел его? Мальчишка, светлые волосы, чёрная одежда!

— Кажется, я.. — неуверенно отозвался один из братьев в сером. — Пока бились, вон там белобрысого мальчишку заметил. Значения не придал, не до того было..

— Видел, куда он делся? — Фолтрейн налетел на монаха коршуном.

— Вроде побежал куда-то туда..

Серый брат махнул палицей на восток. «Дерьмо..» — пронеслось в голове рыцаря.

Фолтрейн не знал более запутанного и мрачного места в Энгате, чем восточная часть столицы. Из окон башни гвардии она выглядела гигантским муравейником, лабиринтом плотно прижатых друг к другу домов, чьи тёмные кривые крыши ближе к зиме заволакивало сизой дымкой. Громадная грязная лужа, раздувшаяся опухоль, обрамлённая городской стеной. Именно там находилась печально известная Висельная улица. И именно там предстояло искать мальчишку.

— Ты, — сказал Фолтрейн серому брату, что видел Делвина, — пойдёшь со мной. Вы двое тоже, — добавил он паре монахов, которым не повезло оказаться к нему ближе остальных. — Пойдём искать мальчишку.

Братья, к которым обратился рыцарь, вопросительно взглянули на Эрниваля, тот одобрительно кивнул и утёр кровь с лица.

— А вы, магистр и остальные, сопроводите её величество в замок, — продолжил Фолтрейн. — И захватите с собой вон того ублюдка.

Рыцарь кивнул в сторону одного из нападавших, что пытался уползти, волоча за собой перебитую ногу.

— Пусть расскажет, кто стоит за всем этим дерьмом. А заупрямится — мастер Уоллес будет рад поговорить с ним с глазу на глаз.

Сказав это, Гильям Фолтрейн отправился прочь, и трое монахов в сером последовали за ним. Они прочесывали город до самого вечера. От вида рыцаря королевской гвардии в парадных доспехах, покрытых чёрными брызгами запёкшейся крови, горожане бледнели и начинали заикаться. Однако ноющая боль в сломанном зубе, должно быть, придавала Фолтрейну очень убедительное выражение лица, поэтому люди тут же выкладывали всё, что видели и слышали о белобрысом мальчугане в дорогом с виду камзоле, что нёсся сломя голову.

В конце концов, слухи привели рыцаря туда, куда он меньше всего хотел попасть. Туда, где начиналась проклятая Висельная улица.

Вокруг не было ни души. Слева журчала речушка, от которой несло тиной и мылом, справа в куче мусора копошилась пара тощих свиней. Где-то скулили и лаяли псы. Вдалеке донеслись звуки вечернего колокола.

— На молебен опоздали, — печально сказал один из монахов.

— И на ужин, — добавил другой.

— Никогда бы не подумал, что в Железное братство берут таких нытиков, — сварливо проговорил Фолтрейн и зажмурился от укола боли: зуб снова напомнил о себе.

— Будь с нами магистр..

— Что? Рот бы мне заткнул?

— Нет, — отозвался немолодой монах. — Он бы не велел нам идти туда. Я сам из городской стражи, мы и в былые времена на Висельную лишний раз старались не соваться, а после того, что мы там недавно устроили..

— Я думал, после той резни вас должны бояться.

— Будь нас человек десять — возможно. Но втроём мы вряд ли выйдем оттуда живыми.

— Втроём? Нас четверо.

— Едва ли ваше присутствие играет на пользу, сир командующий. Вам наверняка известна ваша репутация среди простых горожан.

Фолтрейн знал, о чём идёт речь. «Цепной пёс Однорукого», «сир Мёртвые глаза», «Рыцарь-палач» — поначалу его злили подобные прозвища, но со временем он даже стал ими гордиться.

— К тому же магистр Эрниваль не позволяет заходить туда иначе как большим отрядом и обязательно под его началом, — подытожил монах. — Это приказ.

Фолтрейн мрачно вздохнул. Солнце садилось, и скоро здесь действительно будет нечего делать. Ещё и проклятый зуб..

— Ладно.. — выдохнул рыцарь. — Отправляйтесь на свои молебны, ужины и чёрт знает что ещё. Сам поищу мальчишку. Мне ваш магистр не указ.

Братья Железной руки не заставили себя уговаривать и зашагали прочь без лишних слов. Фолтрейн осмотрелся. Хозяин горшечной лавки сказал, что белобрысый сопляк побежал сюда. Мог ли он соврать? Наверняка. Но сейчас командующему гвардии как никогда хотелось верить в людскую честность.