Страница 107 из 138
Но удивительнее всего было другое. Несколько зелёных уродцев держали скрученный из веток паланкин, а на нём во весь рост стоял удивительно высокий гоблин, держа в руках что-то, отдалённо похожее на.. арбалет?
Секунду спустя сир Гильям Фолтрейн получил удар в плечо с оглушительным лязгом, едва удержавшись в седле. Стрела отлетела в сторону, а рыцарь нащупал на нагруднике глубокую вмятину, не оставлявшую сомнений, что было бы, угоди она в незащищённое доспехом место.
Отступающие солдаты, собравшиеся позади, порывались бежать к мосту, но не решались на это без команды. Выстрел словно вернул Гильяма в реальность. Он поднял в воздух меч и гаркнул, насколько хватало голоса:
— Это всего лишь чёртовы гоблины! Те, сзади, куда хуже! Вперёд!
Ободрённые солдаты ринулись вперёд. Высокий гоблин же что-то прокричал, и толпа его сородичей забурлила, пришла в движение. Однако, вопреки ожиданиям Гильяма, они всего лишь разбежались вдоль берега и принялись что-то вертеть над головой. Что за чертовщину они задумали?
Королевская пехота ступила на мост, ощетинившись алебардами, совершенно уверенная, что пройдёт через ряды гоблинов, как нож через масло.. И тут же попала под настоящий град из камней. Маленькие, не больше куриного яйца, но с острыми гранями, они попадали в незащищённые части тела, коих у пехоты находилось предостаточно, и первые, кто ступил на мост, уже лежали с окровавленными лицами.
Озлобленные солдаты, подгоняемые окриками напиравших сзади, пробирались по телам братьев по оружию, стремясь добраться до мерзких коротышек, но обстрел не прекращался ни на мгновение. Вот вперёд выскочил сержант, но не успел даже открыть рта, как согнулся пополам, схватившись за губы. Между пальцев сочилась кровь. Шальной камень сбил с головы шлем, следующий угодил прямо в подшлемник, и сержант повалился без чувств.
Кто-то пытался перебраться через реку вплавь, но тонул под градом камней. Единицы добирались до берега, обессиленные течением и тяжестью промокшей стёганки, но там их ждала ещё более незавидная участь: кривые ножи гоблинов не знали пощады.
Некоторым солдатам всё же удавалось добраться до врага, прикрываясь щитами и даже вступить с ним в бой. И, пусть гоблины справедливо считались слабейшими и лишёнными дисциплины бойцами, чья животная ярость в мгновение ока могла смениться столь же животным ужасом, их было несравнимо больше. И каждый, кому удалось перебраться на ту сторону, тут же оказывался в галдящем круговороте когтей и ножей.
Гильям отъехал подальше от моста, чтобы не поймать ещё один выстрел из арбалета. На другой стороне моста разразилась кровавая мясорубка, но о быстром прорыве не могло идти и речи. По всему выходило, что этот путь к отступлению закрыт. Даже коннице уже не перебраться через нагромождение мёртвых и стонущих тел, под которыми самого моста уже не было видно.
Сзади напирали лагерные силы с бело-голубыми знамёнами, которые едва сдерживали обессилевшие пехотинцы. С другой стороны приближались полосатые тряпки с золотым львом, перед которыми ехал всадник в блестящем на солнце золочёном шлеме. Нужно уходить. Сейчас же. К Южным воротам путь закрыт. Оставалось лишь одно: пробиваться к Королевским.
Гильям протрубил в рог, и сотни измученных глаз обратились на него.
— К чёрту мост! — выкрикнул он. — К Королевским воротам!
— К Королевским воротам! — прокатилось по рядам, и началась давка.
Те, кто пытались прорваться через мост под градом острых камней, повернули назад, расталкивая остальных с животным упорством. Кто-то, не удержавшись, падал в реку, кто-то получал камнем в затылок или висок и падал замертво. Конные, пытаясь пробиться к спасению, безжалостно топтали пеших. Кто-то пытался прорубиться через ряды своих же, а кто-то, спасаясь от давки нёсся к лагерю, в надежде сдаться в плен.
Отступление превратилось в бегство. Безумное, позорное и лишённое всякого порядка. Сир Гильям Фолтрейн выбрался чудом и теперь с остальными всадниками во весь опор нёсся к городским стенам в надежде, что стража узнает цвет его накидки.
К счастью, ворота открыли ещё когда рыцари пронеслись мимо Горького холма. Ещё никогда смрад качающихся в петле мертвецов не казался Гильяму столь родным и желанным.
Решётка ползла вверх медленно, словно пьяная улитка, а створы ворот открывались, кажется, целую вечность, но, наконец, в город потёк ручей рыцарей и настигших их королевских солдат. Проигравших, израненных, едва стоявших на ногах от усталости.. но живых.