Страница 17 из 79
— О тебе позаботятся. Возможно к тебе придут полицейские и попытаются допросить — молчи. Ни о чем не говори, и тогда твоей семье не придется ни о чем волноваться до конца жизни. Ты это понимаешь?
Он моргнул одним глазом. Понял. Я двинулся на выход и снова оказался в коридоре. Пошел в сторону семьи Террановы, которая все так и стояла.
— Вы здесь весь день собираетесь торчать? — спросил я у Терезы.
— Пока нас не пустят к нему, — ответила она.
— Вас всей толпой не пустят. Останься одна, — я повернулся к старшей и спросил. — Ангелина, ты сможешь позаботиться о всех, пока твоя мать тут?
— Я никуда не поеду, — покачала она головой. — Отец…
— То, что случилось с отцом — это плохо, это трагедия, — сказал я. — Но у тебя куча маленьких братьев и сестер. Вы хотя бы ели сегодня? Тереза?
Я повернулся к женщине, и она покачала головой. Ну что ж, все понятно.
Я запустил руку в карман, вытащил бумажник и достал из него три купюры по десять долларов. И протянул Ангелине.
— Возьми, — сказал я. — Своди братьев и сестер в какое-нибудь кафе, поешьте, а потом езжайте домой на такси. Твоя мама пока побудет тут. Позаботься о них, потом я или Фрэнк приедем, и мы обсудим остальное. Ты теперь главная, Ангелина.
— Но отец еще жив…
— Да, но он сейчас не в состоянии о вас позаботиться, значит придется тебе, — перебил я его. — Возьми деньги и идите. Нам с вашей мамой надо поговорить.
Он посмотрел на купюры в моей руке, потом на мать, и та едва заметно кивнула. Тогда Ангелина взяла деньги, а потом собрала всех своих братьев и сестер, и они двинулись прочь. Мы с Терезой остались одни, если не считать снующих вокруг медсестер.
— Как он? — спросила она, когда дети ушли.
— Плохо, — ответил я. — Он не может говорить, и двигаться тоже. Тебе я скажу честно — шансов на то, что он выкарабкается, очень мало. На то, что сможет когда-то снова заниматься делами, вообще нет.
— Но…
— О вас позаботятся, — сказал я. — Ты же знаешь, мы не бросаем семьи наших друзей. Найдем для Ангелины хорошую работу, если что. Да и твой старший сын — он уже взрослый совсем, сколько ему, пятнадцать? Я могу привлечь его к делам, и тогда…
— Нет, — сразу же заявила она.
— Что нет? — спросил я.
— Он не будет, как вы. Бегать с пистолетом, стрелять, запугивать…
— Тереза, — я выдохнул и посмотрел на нее. — С этим скоро будет покончено, мы уходим в легальный бизнес. Ты не читала, что про меня в газетах пишут? У нас фонд, я покупаю гостиницы, землю. Мне нужны будут управляющие, и он может заняться этим. Никто не говорит о том, что он должен стать, как его отец…
— Но…
— Все, — сказал я. — Иди переоденься, купи себе другое платье, не такое мрачное. А потом зайдешь к нему, поговоришь. Я пока найду кого-нибудь из врачей, договорюсь, чтобы за ним присмотрели, и чтобы тебя пускали в любое время.
Я вынул из бумажника еще полсотни, протянул ей — на платье было более чем достаточно.
— Но ты не должна торчать тут целыми днями, — сказал я. — У тебя дети. Ангелина — хорошая девушка, но одна она не справится. И ради детей вы должны жить. Нуждаться вы не будете, но если ты сама не хочешь, чтобы они пошли по нашим стопам, ты должна воспитать их… Нормальными людьми.
— Спасибо… — проговорила она и взяла купюру. — Спасибо, дон Лучано.
— Все, иди, — сказал я, слегка хлопнул ее по плечу, после чего двинулся обратно в сторону поста. Там как раз появился врач, перекладывал какие-то бумажки, медсестра что-то рассказывала ему.
— Здравствуйте, — поздоровался я. — Доктор…
— Доктор Нильсен, — ответил он. — Джек Нильсен.
— Чарльз Лучано, — я протянул ему руку.
Он посмотрел сперва с недоверием, а потом все-таки пожал мою ладонь. Тоже, наверное, газеты читает.
— В третьей палате лежит мой человек. Чиро Терранова.
— Да, — кивнул он. — Я читаю газеты.
— Вот и хорошо, — я улыбнулся. — Я понимаю, ситуация сложная, но вы должны сделать все для того, чтобы он выжил. У него есть семья, они в нем нуждаются.
— Скажу вам честно, мистер Лучано, шансов мало, — он покачал головой. — После удара такой силы люди редко переживают первую ночь. А на восстановление шансов нет практически никаких.
— Да, но постараться ведь стоит, верно?
Я снова запустил руку за воротник пиджака, и врач едва заметно дернулся. Неужели ждал, что я достану оружие и начну ему угрожать? Но нет, я вынул бумажник, а из него — пару сотенных купюр. Дурацкая привычка на самом деле — таскать с собой много денег. Это, в общем-то, не нужно, да и наоборот — скорее подозрительно, если меня возьмет полиция.
— Это вам, — протянул я ему двести долларов. — Для вас, и для тех, кто дежурит. Если он переживет эту ночь — мои люди привезут еще. Если доживет до выписки, и его жизни больше не будет ничего угрожать, получите в десять раз больше.
— Я бы не хотел… — он явно опасался брать у меня деньги. Наверное, считал, что это его к чему-то обяжет, а если Чиро все-таки помрет, то его будут наказывать.
— Джек, — сказал я. — Я понимаю, что шансов мало. Но надеюсь, что вы просто постараетесь. Попытка — не пытка, верно?
— Хорошо, — он все-таки кивнул и взял деньги. Для обычного врача двести долларов — это большие деньги, а две тысячи, которые я пообещал в случае выздоровления Чиро — так вообще безумные.
— Еще кое-что. Вы видели его жену. Ее к нему должны пускать в любое время дня и ночи. Но следите, чтобы она тут не торчала сутками, у нее дети, и ей надо следить за ними.
— Хорошо…
— И если вдруг придет полиция… — я сделал паузу. — Если придет полиция, вы должны ясно дать им понять, что Чиро давать показаний не сможет. А еще лучше — не допускайте их до него. Сами понимаете, в его состоянии любое нервное потрясение может оказаться фатальным.
— Этого обещать не могу… — заметил он. — Но говорить он сейчас не может, и я постараюсь сделать так, чтобы его не беспокоили.
— Хорошо, — сказал я. — Запишите мой номер. У вас есть ручка?
Женщина из-за стойки протянула ему карандаш, он вытащил из кармана блокнот, и я продиктовал ему номер своего социального клуба на Малберри. Все-таки номер квартиры на Парк-авеню давать кому попало не стоит.
— Это номер моего социального клуба, — сказал я. — Но у телефона всегда кто-то есть. Если понадобятся деньги на лекарства, операцию или еще что-то, вы всегда можете обратиться.
— Хорошо, — кивнул он. — Но пока мистеру Терранове нужен только покой.
— Обеспечьте его ему, — я снова протянул доктору руку. — До встречи, Джек.