Страница 86 из 90
— Дом Таммаренов, — осторожно произнёс он, — всегда ставил свои интересы превыше прочего. Пока другие присягали и предавали, клялись в верности, а после плевали на неё, мы знали, что лишь нейтралитет позволяет избежать сделок с совестью. Мой отец никогда не позволял втянуть свой дом в войну или склонить себя на чью-то сторону в очередной междоусобице. Таммарены всегда были третейским судьёй в бесконечной грызне внутри Энгаты. Безусловно, лорд Эйевос принял бы вас, как и я. Он бы внимательно и терпеливо выслушал вас, а возможно даже позволил бы вашему войску беспрепятственно пройти в Хартланд, сославшись на истощённые в битве с некромантом силы. Но он ни за что не стал бы помогать вам в восстании.
Хельдерик помрачнел. Он явно видел, к какому выводу идёт эта речь.
— Я не желаю нарушать вековые устои моего дома, а ещё меньше хочу расплачиваться за это жизнями моих людей, — провозгласил лорд Мейвос и обратился к Дэйну Кавигеру: — Возвращаясь к вчерашнему разговору, я готов помочь вам с принцессой, но настолько, насколько это не очернит мой дом в глазах короля. Вы переберётесь за море, пока слухи, что дом Таммарен укрывает беглянку, не дошли до столицы. Что же до вас, Хельдерик, я дам армии наёмников пройти через Нагорье, но на большую помощь от меня не рассчитывайте. Таково моё слово.
Таринор увидел, что Кавигер и принцесса тоже опустили взгляд.
— Это ваше окончательное решение, милорд? — осторожно спросил бывший патриарх.
— Ваше предприятие слишком ненадёжно. Говорите, другие земли тоже присоединились к восстанию? Южные лорды дали лишь пять сотен человек. С Русвортами вы даже ещё не договорились. Сколько дадут они? Сотню? Две? Три? И как скоро они переправят войска? Зима не за горами, и боюсь, ваши наёмники-южане не выдержат её ледяного дыхания. Безусловно, я осознаю угрозу, исходящую от политики его величества, но уверен, для нас это катастрофой не станет. Однако же, если мы поможем вас, в случае вашей неудачи гнев Эдвальда Одеринга обрушится на нас всех. Вы правы, мы верны короне, а не королю. Многие века дом Таммаренов уживался с завоевателями, тиранами, даже фанатиками, а потому разучились их бояться. Мы крепки как скалы, на которых стоит Высокий дом, и на которых ни одному из королей ещё не удалось оставить следа..
— Хватит!
Отчаянный женский голос прокатился по сводам Большого зала раскатистым эхом. Сестра лорда Мейвоса, высокая и стройная, несмотря на годы, стояла во весь рост, словно белая башня с герба Таммаренов, и глядела на брата полным презрения взглядом.
— Эйра? — лорд обескураженно глядел на сестру сверху вниз. — Прошу тебя, сядь. Я не давал тебе..
— Я слишком долго молчала, Мейвос, — громко проговорила женщина, и её взгляд был направлен словно куда-то вдаль. — Молчала, когда отец отдал меня замуж за Эйермунда Эркенвальда и когда меня, совсем девочку, увозили на север в холодный Чёрный замок. Молчала я и тогда, когда мой муж с годами становился всё более и более набожным, постепенно превращаясь в безумца. Когда заставлял меня часами стоять вместе с ним на коленях перед алтарём в Храме Троих. Он думал, что я молюсь, но я шептала проклятья от боли. Он отправлял моих служанок на конюшню, где их секли до мяса, если считал, что они смущают мой разум сплетнями. По его приказу отрубали руки музыкантам и отрезали языки певцам, если они пели что-то, кроме священных гимнов. Он стал допускать ко мне лишь белых сестёр, не позволяя им произносить ни единого слова, но я молчала и тогда. Он убрал из наших покоев все зеркала, запретил мне пользоваться румянами и душистыми маслами. Я была королевой Энгаты, но одевалась в мешковину, как одна из тех попрошаек, что стояли у Храма, протянув обезображенные болезнями руки.
Никто в целом зале не смел проронить ни слова, пока голос леди Эйры Таммарен, чуть скрипучий от возраста, громогласно разносился по залу.
— После рождения сына, — продолжала она, — Эйермунд поначалу не проявлял интереса к супружескому ложу, но в последние годы изменилось и это. Когда он возвращался после часов, проведённых в Храме за молитвой, или когда ветер доносил смрад палёного мяса с десятков костров, на которых горели обличённые им лично грешники, моим мужем овладевала страшная животная страсть. И тогда я терпела боль, терпела страх. Терпела и молчала, не проронив ни единой слезинки. Меня спасло то, что, решив предать всю нашу семью очистительному огню, Эйермунд начал с себя. Глядя на него, блаженно улыбающегося, охваченного пламенем на огромном костре, я радовалась. Радовалась, что закончился самый страшный кошмар в моей жизни, но всё же молчала, чтобы не навести тень на семью. А потом я вернулась в Высокий дом, проживать скучную, но такую желанную жизнь вдовы. Отец, встретив меня, лишь грустно вздохнул: «Во всяком случае, тебе довелось побыть королевой». И даже тогда я лишь безмолвно согласилась.
Лорд открыл было рот, но не успел произнести и слова, как был тут же перебит сестрой.
— Больше полувека я молчала, Мейвос. Боясь огорчить отца, расстроить брата, разгневать мужа.. То немногое, что я рассказывала Явосу, — лишь капля в море пережитого ужаса. Но сейчас, впервые в жизни, я молчать не намерена. Ты говоришь, что дом Таммаренов уживался с фанатиками, вот только уживаться приходилось мне одной. Я терпела и молчала за весь наш дом, когда ты был ещё мальчишкой, а первая седая прядь появилась, когда мне не было и сорока. До сих пор порой вижу во сне этот кошмар: тяжёлое дыхание Эйермунда Эркенвальда и вопли сгорающих на кострах людей, от которых он только больше распалялся. Ты не знаешь, каково это, жить бок о бок с чудовищем. Безумцем, подчинившим свою жизнь «высшей цели». А она знает! — Эйра указала тонким пальцем на испуганную принцессу. — В своё время я мечтала сбежать из Чёрного замка, но ни разу не осмелилась хотя бы попытаться претворить мечту в жизнь. Однако её высочеству хватило на это мужества и сил. В этой девочке стали больше, чем в любом из вас, братья. И если она взойдёт на престол, я первая присягну на верность королеве Мерайе.
— Но лорд Высокого дома я, а не ты, Эйра, — Мейвос Таммарен встал со своего места, и Таринор только сейчас заметил, что он немного, совсем чуть-чуть, но всё-таки ниже своей сестры ростом, — и я уже принял решение.