Страница 6 из 90
— Господин Эльдштерн, — перебил он старика, говорившего в этот момент о закупках зерна у Ригена, — позвольте же и мне предложить нечто, что, я уверен, удовлетворит императора и устроит обе наши стороны.
Сказав это, король подошёл к дверям и, приоткрыв их, сказал несколько слов охранявшим их гвардейцам, после чего вернулся на место. Удовлетворённо отметив заинтересованность во взгляде Драйберга, он продолжил:
— Энгата, безусловно, многим обязана Ригенской империи и лично Эдельберту Эркенвальду, который, установив в нашей стране единую власть, положил конец бесконечным распрям, что поколениями терзали нашу землю. После окончания объединения Эдельберт велел создать корону, которая и стала символом этой власти. Долгие годы этот искусно сделанный венец был неразрывно связан с властью над западными землями, как нашу страну называли в Ригене, теперь же времена изменились. Ныне властитель Энгаты, как видите, носит другую корону, красноречивый знак крепости веры и несгибаемой воли её народа. Венец Эдельберта же, хоть и утратил свою важность, ныне остаётся ценнейшей реликвией для дома Эркенвальдов. И теперь, в знак доброй воли, я великодушно предлагаю императору Гюнтеру вновь обрести наследие его предков.
В зале повисло напряжённое молчание. На лице Драйберга впервые отразилось замешательство, а с лица Эльдштерна едва не сползла вежливая улыбка. Тишину нарушил вошедший в зал сир Гильям Фолтрейн с золотой короной в руках. Аккуратно поставив её на стол, он удалился.
Венец Эдельберта действительно впечатлял. За почти три сотни лет, что минуло с создания короны, она нисколько не растеряла своей красоты. Искуснейшие ювелиры изготовили из чистого золота шесть орлиных крыльев, скрепили их меж собой по кругу и получили венец, каких ещё не видывал свет. Впереди же, будто этого было мало, чело носившего корону украшал золотой орёл, символ дома Эркенвальдов, на раскинутых крыльях которого внимательный взгляд мог различить каждое пёрышко. Когда король Энгаты сидел на троне Чёрного замка, голова орла была направлена на восток, в сторону Ригена, как постоянное напоминание о верности империи.
Иные велели бы густо усыпать корону самоцветами, но Эдельберт Эркенвальд был не таков. Каждый из камней, украшавших корону, он взял из регалий прежних правителей Энгаты. Когда-то Эдвальд с интересом изучал историю и значение всех этих камней и теперь помнил наизусть то, чем обычно интересуются лишь придворные ювелиры.
Так грудь золотой птицы украшали пять драгоценных камней, самым крупным из которых был овальный сапфир «Сердце Энгаты», чьи грани переливались всеми оттенками синего: от почти чёрного до небесно-голубого. Некогда он венчал массивную корону лордов Стоунриджей, прежних владык северного Хартланда и хозяев Чёрного замка. После того, как Эдельберт казнил последнего из них, он велел вынуть прекрасный камень, а корону расплавить, чтобы её золото легло в основу нового символа власти в объединённом королевстве. Сапфир поместили на грудь орла, как и подобает сердцу и символу Хартланда — центральных земель.
Выше орлиного сердца покоился фиолетовый аметист, взятый из серебряного венца лордов Скайнов, властителей Атерланда, а глазом золотой птице служил чёрный опал с радужными прожилками, который тогдашний лорд Таммарен добровольно отдал вместе с железным перстнем, служившим ему оправой.
Под сердцем находился прекрасный изумруд, поражавший своей чистотой и аккуратностью граней. Некогда лорды Майвены отбили его у эльфов, теперь же он украшал чело правителя Энгаты в знак его власти над лесами королевства. В самом низу, на орлином хвосте, красовался кроваво-красный рубин в форме перевёрнутой капли. Лорд Вейлен Рейнар, лично вынувший его из собственной короны, утверждал, что это застывшая капля драконьей крови. Едва ли Эдельберт Эркенвальд в это поверил, но очарования камня, таившего в себе причудливые дымчатые узоры, он не признать не мог.
Больше на передней части короны камней не было. Символы остальных регионов королевства поместили на боковые крылья. Их украшали огненные капли янтаря, словно слезы застывшего пламени, символ южных земель Энгаты, и льдинки аквамарина из диадемы владык Золотого берега.
Власть над островами Миррдаэн Эдельберт получил последней, женившись на леди Эйлинн Русворт. В знак этого союза он велел украсить крылья короны белоснежными жемчужинами с её свадебного платья.
Эдвальд вспомнил, как несколько этих жемчужин осыпались, когда корона ударилась об пол, упав с отрубленной головы Альберта Эркенвальда. И только теперь он задумался, что это могло быть предзнаменованием будущего предательства королевы Мередит.
Эдвальд молчал и завороженно глядел на корону, что в народе прозвали кровавой. В памяти всплыло всё то, что он когда-то сделал, чтобы заполучить её. Он вспомнил смрад сотен убитых под Лейдераном. Вспомнил воды Руки лорда, что сделались алыми от крови после битвы. Наконец, бросил взгляд на железный кулак, в котором отражалось его собственное лицо.
Первым нарушил молчание Альбрехт Эльдштерн, коротко кашлянув.
— Уверен, его императорское величество оценит этот весьма неожиданный жест по достоинству. Сейчас я не могу предсказать его реакцию, но, полагаю, мы сумеем прийти к компромиссу. Я сегодня же отправлю в Риген письмо.
На этом переговоры завершились. Когда Альбрехт Эльдштерн поднялся с места и направился к двери, король остановил его.
— Полагаю, я не ошибся, сочтя вас родственником Карла Эльдштерна, — вкрадчиво произнёс Эдвальд.
— Да, ваше величество, это действительно так. Разве вы знаете о нём?
— Более того, — улыбнулся король, — он прямо сейчас находится в замке. Думаю, прежде чем писать письмо императору, вы захотите увидеться с братом и внучкой.
— Как? — вскинул брови старик. — Неужели Рия тоже здесь?
— Можно сказать, они оба здесь живут и работают. Спросите о них в лечебнице замка. Сир Гильям вас проводит.
* * *
Угрюмого вида рыцарь гвардии, которого король назвал сиром Гильямом шествовал впереди и каждый его шаг сопровождался металлическим хрустом доспеха. Альбрехт следовал за ним по пятам, стараясь не заблудиться. Чёрный замок показался ему местом мрачным и запутанным. Он уже проводил взглядом с полдюжины лестниц и, наверное, больше десятка поворотов.