Страница 38 из 90
— Разумеется, использует. Но ректор Аркентальского университета, великий Мартин Арценфельдт, в честь которого, к слову, я и назвал сына, говорил так: «На боле боя волшебник сравним с камнемётной машиной. Но сможет ли машина раскрыть тайны мироздания?» Иными словами, в лаборатории и библиотеке магически одарённый человек куда более ценен, чем на войне.
— Хотелось бы, чтобы это было так, — вздохнула Рия, — Кстати, дедушка, я никогда не спрашивала, а дядя не особенно любил об этом говорить, но.. Какой стихией владеешь ты?
Альбрехт удивился вопросу и несколько секунд задумчиво шевелил усами.
— Ну.. если так подумать, то, наверное.. Пусть будет земля. Да, пожалуй, так.
— Неожиданно, — усмехнулась Рия. — Конечно, я не каждый день сталкиваюсь с магами земли, но по рассказам Игната мне казалось, что они должны быть.. коренастыми, крепкими. Не в обиду тебе, дедушка.
— Магия проистекает изнутри, солнце, — мягко сказал Альбрехт. — А стало быть, совершенно не важно, какой ты снаружи. Важен твой характер, склонности, особенности личности. Увы, как бы ни хотелось утверждать обратное, нашей с братом общей чертой всегда было упрямство. Именно оно помогло мне осознать склонность к магии земли и овладеть ей.
— Значит, ты бы с лёгкостью одолел бы любого из них в поединке? — кивнула Рия в сторону ристалища, с которого уносили оглушённого мага в синем.
— Магия — не забава, Рия, — Альбрехт многозначительно поднял палец, но тут же добавил, подмигнув: — Но, если бы это было необходимо, будь уверен, что одолел бы. Эх.. Я вспомнил твою бабушку, мою милую Доротею. Она приехала в Аркенталь из далёкого Кеосса, не знала ни слова по-ригенски, но, как только я увидел её, тут же влюбился без памяти. Эти чёрные волосы, непослушные, как волны Великого моря. Точёный кеотийский носик, едва заметные веснушки.. Я долго пытался заставить её обратить на меня внимание, но эта красотка так упорно не замечала меня, что мне начало казаться, будто она делает это специально. Тогда я предложил ей помочь в изучении языка, а она неожиданно согласилась. Мы провели немало занятий, а на одном из них я спросил, какое у неё самое любимое слово. Недолго думая, Доротея ответила: «упрямство». «Почему же именно это?» — спросил я её. «Потому что оно про тебя», — ответила она и одарила меня поцелуем. Клянусь, владей я воздушной стихией, тот же час оторвался бы от земли. Мы прожили с ней немало счастливых лет, но, увы, всему приходит конец. Моя возлюбленная Доротея покинула этот мир, когда твоему отцу не было и семи. То был самый чёрный день в моей жизни.
Волшебник утёр слезу с щеки и продолжил:
— Я обязательно расскажу тебе о ней больше, но не здесь. Слишком уж шумно.
Трибуны действительно загудели сильнее прежнего. В центр ристалища вышли двое магов. На сей раз один из них, полнотелый, с глиняного цвета волосами, собранными в пучок на затылке, был облачён в просторные зелёные одежды, украшенные красными розами. Другой же, коротко стриженный, темноволосый и высокий, носил приталенный красный дублет с вышитым во всю спину золотым грифоном. Несколько слуг выкатили большую бочку, поставили её у края ристалища и сняли крышку.
— Харальд из Майвгарда! Придворный маг лорда Джойберта Майвена! — провозгласил герольд, и маг в зелёном низко поклонился зрителям. — Отис из Одерхолда! Придворный маг лорда Эдвина Одеринга!
Человек в красном лишь сдержанно и с достоинством помахал трибунам рукой.
— Придворные маги, — Альбрехт хмыкнул. — Это должно быть интересно. Уж они-то наверняка умеют побольше тех мальчишек.
Поединщики поклонились королю и сидевшему рядом с ним лорду Майвену, который был мрачнее тучи. Рия вспомнила рыцаря, что вчера умер у неё на глазах, и догадалась, почему. Маги встали напротив друг друга и, едва прозвучал горн, бросились в атаку. Отис из Одерхолда сделал плавный пасс руками, и из бочки вырвалась струя воды. Она образовала вокруг него кольцо, и в следующее мгновение понеслась в сторону его противника. Полноватый, под стать своему господину, Харальд увернулся с неожиданной прытью, и тут же ответил магическим пассом, едва не сбившим Отиса с ног. Это повторилось ещё два раза, и маг в зелёном, начал тяжело дышать.
— Вода и воздух, — проговорил Альбрехт, — но пока ничего особенного. Этому крепышу явно непросто уклоняться, уверен, скоро он пропустит удар и тогда..
Не успел волшебник договорить фразу, как его предположение тут же исполнилось. Правда, не совсем так, как ожидала Рия. Маг в красном взмахнул рукой и почти прозрачная сфера воды, которой хватило бы заполнить ведро, повисла перед его лицом. Несколько секунд он стоял неподвижно, а после направил в запыхавшегося противника тончайшую струю. Харальд из Майвгарда успел уклониться, но в следующий момент его окатил поток воды, промочивший одежду до нитки.
— Неожиданно, — всплеснул руками Альбрехт. — Неужели он решил нарушить его связь с воздушной стихией? Если б он точечно поразил его в локоть, это бы помешало управлению потоком ветра.
Полнотелый маг утирал глаза и оплёвывался от воды, но вдруг от него стали подниматься клубы пара. Харальд закричал и задёргался, пытаясь стянуть с себя одежду, а трибуны затихли. Когда ему удалось освободиться от накидки и сорвать рубашку, на его коже краснели ожоги.
— Он вскипятил воду! — воскликнул Альбрехт, и добавил с ноткой сомнения: — Признаться, не ожидал такой изобретательности. И не думал, что он сумеет проделать это прямо на противнике. Всё-таки, в теории магическая сопротивляемость..
Трибуны разразились хохотом. «Точно порося ошпарили!» — прокричал кто-то сквозь приступы смеха, и Альбрехт, услышав это, презрительно поморщился. Однако маг в зелёном и не думал прекращать схватку. Жестом отогнав слуг, что бежали ему на помощь, он снова встал в стойку и попытался улыбаться сквозь гримасу боли на покрасневшем лице.
— Нападайте, господин Отис из Одерхолда! — громко сказал он с вызовом, и зрители изумлённо затихли в ожидании.
Водный маг вытянул из бочки ещё воды, опустошив её наполовину, но его противник, похоже, только и ждал. Молниеносным порывом ветра он опрокинул бочонок, расплескав оставшуюся воду по земле. Увидев это, Отис разозлился и принялся запускать в Харальда струю за струёй. Тот не стал пытаться уклониться, а лишь простёр вперёд обе пухлые руки, и вся направленная в него воды стала разлетаться брызгами, не добираясь до цели. Но Отис не унимался и в мага воздуха полетели сначала две, а потом и три струи разом.