Страница 8 из 257
Он как раз прикидывал, сколько времени им потребуется на пеший путь. Выходило, что, если без остановки идти четыре дня, они смогут добраться до Шанло к концу этой луны… Единственная проблема состояла в междоусобицах смертных, которых Мо Хэ хотелось бы избежать, а потому, вероятно, кое-где придется сделать крюк…
Мо Хэ не слишком беспокоился о том, что Лу Уюэ действительно мог быть в опасности. В конце концов, Шанло находился недалеко от Чанъаня, вотчины клана Лу и столицы одной из империй, и, случись что действительно непоправимое, Мо Хэ не стал бы первым, к кому можно обратиться за помощью. Он давно не слышал от друга вестей, но они и общались редко. Каждый год они обязательно встречались в каком-нибудь уголке Поднебесной, но срок еще не подошел, и потому Мо Хэ недоумевал, что такое могло случиться с этим баловнем Небес.
Раз уж у него все равно не было дел, а монет в кошельке становилось все меньше, он посчитал, что мог бы прогуляться и до Шанло. Однако три дня… Мо Хэ нахмурился. Перед ним стояла дилемма: либо нанять повозку и ускорить путешествие, либо… Монеты в кошельке Мо Хэ на поясе будто назло жалобно звякнули.
Мо Хэ обернулся.
– Юньци, твоя духовная лодка все еще на ходу? – спросил он, посчитав, что совершенномудрому правителю следует соблюдать экономию в расходах и уметь использовать народ в соответствующее время
[22]
[Цитата с изменениями из «Лунь юя», сборника изречений Конфуция.]
. Вот и император Мо вовремя вспомнил, что недавно принял неприлично богатого ученика.
– Конечно, Учитель. – Се Юньци и гадать не надо было, чтобы понять, к чему клонит этот скряга. Он тут же полез в свой мешочек и достал маленькую лодочку.
В этот раз Се Юньци был предусмотрительнее: он давно спрятал все скабрезные книжки в ящики подальше от глаз вездесущего Учителя. Теперь-то тот имел право осматриваться, раз уж Се Юньци сам напросился к нему в ученики. Поэтому, когда лодка взлетела в направлении Шанло, Мо Хэ подошел к полкам – просто из любопытства, – да так и застыл с протянутой рукой.
Потому что теперь там в ряд стояли «Пятикнижие», «Четверокнижие», а также отдельно «Тринадцатикнижие»
[23]
[«Тринадцатикнижие» – 十三经 Шисань цзин – собрание философских трактатов, канонизированных конфуцианством. Включает «Пятикнижие» и «Четверокнижие», а также исторические летописи и другие трактаты. «Пятикнижие» – 五经 У цзин – букв. пять классических произведений: «Книга перемен», «Книга песен», «Книга истории», «Книга церемоний» и «Вёсны и осени». «Четверокнижие» – 四书 Сы шу – свод канонических текстов конфуцианства, созданный уже после смерти Учителя: «Лунь юй» (сборник изречений Конфуция), «Мэн-цзы» (сборник изречений Мэн-цзы), «Да сюэ» (трактат о «великом учении») и «Чжун юн» («Учение о середине»).]
, «Чжуан-цзы», «Дао дэ цзин» и даже каким-то боком «Книга правителя области Шан»
[24]
[Трактат, в котором записаны проекты реформ и указов Шан Яна (390–338 гг. до н. э.) – основоположника легизма, учения периода Сражающихся царств – «школы законников». Их главный принцип был – равенство всех перед законом и Сыном Неба.]
и «Трактат Желтого императора о внутреннем»
[25]
[黄帝内经 Хуанди нэй цзин – древнекитайский текст, являющийся основополагающим для традиционной китайской медицины.]
.
Се Юньци тут же подскочил к нему и с радостной улыбкой возвестил:
– Учитель, в этот раз я подготовился и собрал ваши любимые трактаты. – «Скучнейшие на свете книжки», – добавил он про себя. – Надеюсь, теперь пребывание на лодке пройдет с комфортом.
Мо Хэ посмотрел на своего ученика, затем на новенькие, явно ни разу не открытые книги и вздохнул, опуская руку. На самом деле он как раз собирался отвлечься и почитать что-то новое и необычное. К примеру, в прошлый раз его очень заинтересовала та книжка со странным названием – вроде бы «Цветочная лодка»
[26]
[Анонимный эротический роман эпохи Мин, подписанный Силянским безумцем. В 14 свитках и 16 главах. Упоминался в первом томе, в 12 главе.]
?..
Но увы, этому было не суждено сбыться. Потому что незабвенный эротический романчик теперь был надежно спрятан в сундук на нижней полке книжного шкафа, закрытый на медный замок.
Мо Хэ провел рукой по корешкам и с некоторым разочарованием выудил «Дао дэ цзин». Что ж, раз почитать не удастся, он с таким же успехом может провести урок для учеников.
Се Юньци, который и не подозревал о том, какую беду накликал на свою голову, порадовался собственной сообразительности и пошел заваривать чай. Весь хороший чай он тоже надежно припрятал для себя, поэтому Учителю достался прошлогодний Лунцзин
[27]
[龙井 досл. «колодец дракона» – зеленый чай из провинции Чжэцзян. Это молодой чай, который не рекомендуется хранить дольше полугода.]
.
К сожалению Се Юньци, хоть даос и был избирательным в чае, все же он жил по принципу «когда в деревне нет высоких деревьев, то и хризантема сойдет за лес»
[28]
[村无大树，蓬蒿为林 – обр. на безрыбье и рак рыба.]
, а бедный человек должен вести себя скромно. Так что удар одного демона пришелся по мягкому хлóпку и совершенно провалился.
К тому же в следующий миг после того, как Мо Хэ отхлебнул чай, он открыл новенький трактат Лао-цзы и сказал:
– Раз уж у нас выдалось свободное время, следует посвятить его постижению Дао. Присаживайтесь.
Гу Вэньвэнь метнула злобный взгляд на виновника произошедшего, который в ответ посмотрел на нее совершенно непонимающе. Затем на его лице медленно появилось страдальческое выражение: Третий господин, наместник востока, только что осознал смысл поговорки «уронить свой же камень себе на ногу».
Глава 27. Закрыть ворота, чтобы поймать вора
[29]
[關門捉賊 – 22-я военная стратагема, означающая, что нужно тщательно все спланировать, прежде чем заманивать противника, и главное – отрезать ему пути к отступлению.]
Благодаря невероятному рвению к знаниям некоего Третьего господина лодка так разогналась, что уже через три шичэня приземлилась за пределами Шанло.
Мо Хэ захлопнул книгу и непонимающе посмотрел на две пустые подушки перед собой. Буквально мгновение назад здесь сидели его ученики, но стоило лодке мягко удариться о землю, как их будто ветром сдуло. А ведь он только перешел к трактованию третьей главы «Дао дэ цзина»…