Страница 77 из 257
– Давай, давай, злись! Нападай на него! – радостно закричал Луань Дунь.
Се Юньци взревел, и красный халат на нем затрещал. Меридианы вспыхнули болью от взбунтовавшейся ци, нервы напряглись до предела, золотое ядро запульсировало, и глаза Се Юньци зажглись алым.
– Се Юньци! – крика Мо Хэ он уже не услышал.
Треск лопнувшей ткани и взрыв энергии заставили Мо Хэ и Луань Дуня отступить на шаг. Во взметнувшейся пыли открыл зубастую пасть огромный зверь и громко заревел. Он был похож на темного гигантского тигра с кожистыми крыльями и свирепой мордой с длинным зазубренным рогом на лбу, напоминавшим меч, что обычно использовал Се Юньци. Каменные плиты под его весом треснули, и ужасный зверь обратил пылающие красным светом глаза на Мо Хэ.
– Младший брат цюнци
[152]
[穷奇 – мифическое существо, одно из четырех бедствий.]
наконец явил себя! – Луань Дунь хлопнул в ладоши. – Убей его!
И гигантский зверь с ревом бросился на Мо Хэ.
Глава 55. Различать черное и белое
Когда-то давно Се Юньци гадал, почему у всех остальных есть родители, а у него нет. Тетушка говорила, что это из-за подлых праведных заклинателей, которые вырезали его клан. «Они слишком боялись того, кем ты можешь стать, и предпочли разобраться с тобой в детстве».
«Тогда почему я выжил?» – недоумевал Се Юньци.
«Потому что вместо тебя умер другой», – сказала тетушка. Когда на клан яо напали, матушка и маленький А-Ци были в его детских покоях. Вбежавшая служанка с ужасом сообщила, что праведные заклинатели убивают всех без разбору из-за страшного пророчества и никого не берут в плен. У плачущей служанки был сын того же возраста, что и А-Ци, – А-Бяо. А-Бяо переодели в одежды А-Ци, а сына госпожи служанка вынесла в узелке. Ей удалось пробраться на задний двор и скинуть узелок в колодец. А затем ее настиг меч какого-то праведного заклинателя, посчитавшего, что она пыталась улизнуть с драгоценностями.
А-Ци больно ушибся, когда упал в колодец. Он чуть не захлебнулся, пытаясь выбраться из узелка, и расцарапал бок в кровь. Он не умел плавать, но, к счастью, в колодец свалилось ведро, за которое А-Ци отчаянно цеплялся. Хорошо, что он был еще маленьким и ведро держало его на плаву. Он долго смотрел вверх. Со дна скользкого темного колодца, несмотря на день, он видел звезды, и они его успокаивали. Он слышал отдаленные крики, шум, звон, но не понимал, что происходит. Матушка сказала, что он должен сидеть тихо, пока она его не заберет, но день сменился вечером, А-Ци ужасно замерз, и руки устали цепляться за ведро. А матушки все не было. Звезды стали ярче, шум стих. Наступила ясная, тихая ночь, и тогда А-Ци, уже не в силах терпеть боль, всхлипнул. «Мама!» – прокричал он. Но никто не ответил. Он кричал и кричал, пока не выбился из сил и не отчаялся.
Наверное, никто за ним больше не придет. Но когда А-Ци уже потерял надежду, сверху показалось лицо. «Тут ребенок!» – крикнул человек. Поднялась суета, показались огни факелов, кто-то осветил его личико сверху.
«А-Ци! А-Ци! – Его подняли в ведре на поверхность, и чьи-то руки обняли дрожащего замерзшего ребенка. – О Небеса, какое счастье, что ты жив! Ты выжил! Скорее лекаря, он весь дрожит. А-Ци, как ты?»
А-Ци только плакал и звал маму и А-Бяо. Это потом он узнал тетушку Чу – двоюродную сестру его отца из рода чужэней
[153]
[䝙人 – человек-тигр; оборотень, ставший тигром после смерти. Здесь: просто яо, способные оборачиваться тиграми.]
. И что матушка и А-Бяо погибли, как и отец, как и весь его клан. Весь род Сюэ был вырезан за одну ночь. И виной тому пророчество, которое вышло из ордена Чэньси:
Звезда породит порок Небес
[154]
[天谗 Тяньчань – порок Небес; реально существующая двойная звезда в созвездии Персея, 42 Persei.]
,
Пред кем склонится тьма
И подчинится правды свет,
Разверзнутся Небеса…
Тетушка Чу учила его, что праведные заклинатели ничтожны и самоуверенны, что они захватили все благоприятные земли и оттеснили яо, а он,
Сюэ Юньци
, станет Владыкой демонов и подомнет под себя праведный мир.
Но звезда Тяньчань, под которой он родился, была двойной, и в тот год, месяц и день в кланах могущественных яо появилось на свет четверо детей, которым было суждено стать четырьмя бедствиями, наместниками царства демонов и вечно состязаться. И тогда они заключили спор…
И вот теперь человек, который, как оказалось, был виновен в гибели его клана, который счел рождение Се Юньци ошибкой и несчастьем, стоял перед ним. Се Юньци полностью потерял над собой контроль и атаковал в полную силу. Его мощная лапа устремилась к Мо Хэ, но тот ловко ушел от удара. Добыча ускользала, и Се Юньци, чей разум помутнел, а звериная натура взяла верх, недовольно рыкнул. Он устремился за врагом, подначиваемый криками Луань Дуня:
– Убей его! Убей! Убей, как он обрек на смерть твою семью!
Зверь в Се Юньци, которого он обычно держал под контролем, жаждал разорвать эту крошечную черную фигурку на сотни еще более крошечных черных клочков, но Мо Хэ был слишком вертким. В стенах главного зала огромный тигр не мог развернуться и вдруг с недовольным ревом ударился спиной о потолок. Затрещали балки, посыпалась черепица, и колонны зала задрожали. Массивные крылья бились о них, грозя свалить, а Луань Дунь пришел в совершенный экстаз. Его черные тени незаметно для тигра опутывали лапы, крылья, длинный хвост и даже уши зверя, а сам наместник севера медленно отходил к дверям.
Тигр ударил лапой плашмя, и Мо Хэ громко крикнул:
– Се Юньци! Очнись, он намеренно дурманит тебя!
Его крик, усиленный светлой ци, гулом раздался в ушах тигра, и на мгновение его алые глаза прояснились, но затем их снова заволокло гневом. Двойственные чувства опутали Се Юньци: одна часть его мечтала вцепиться в чужую плоть зубами, пролить кровь, отомстить, отомстить, отомстить, а другая – задвинутая на задворки – не могла поверить в это. Почему? Почему? Почему он обвинил его семью? Почему добродетельный даочжан Сюаньи, которого он за это время начал уважать, ценить… почему он уничтожил его клан? Се Юньци был так рад, что кто-то ему доверился, что кто-то увидел в нем не просто демона, ходячее бедствие, что кто-то искренне хотел его учить, а оказалось, оказалось… Почему?
– Почему?! – обиженно взревел зверь.