Страница 62 из 257
[120]
[黑白无常 Белый и Черный Учаны – демоны Диюя (Ада); сопровождают души в загробный мир.]
, а среди этих духов немало тех, кто давно от них скрывается. Никому это не нужно. Но это не значит… – Мо Хэ выразительно посмотрел на беззубого призрака, и тот пугливо отвел взгляд, – что нужно нарываться.
Вокруг клубилась приятная сизая ци, над головой висела полная луна, а полупрозрачные духи галдели, как на обычном рынке. Поскольку Се Юньци не опасался быть съеденным, он с интересом вертел головой, даже позабыв о том, что должен разрабатывать гениальный план по пожиранию золотого ядра даоса.
У того будто была определенная цель. Он прошел мимо прекрасной лавки с ядами, где Се Юньци с удовольствием бы задержался, мимо прилавка с проклятым оружием (Се Юньци хотел бы присмотреть что-нибудь тетушке!), даже мимо «Аренды злого духа на шичэнь»: чрезвычайно удобная услуга, если вам нужно кого-то напугать до глубины души, как гласила вывеска. Се Юньци злобно похихикал, представив, как натравил бы какого-нибудь вонючего туалетного духа на Второго братца, чтобы изгадил его дворец.
К сожалению Третьего господина, все эти интереснейшие лавки Мо Хэ проигнорировал. Он все шел и шел по рынку, пока не остановился у простого прилавка, где лежали лекарственные травы. Торговцем был суховатый на вид старичок со сгорбленной спиной, от которого совсем не исходила темная ци, но, несмотря на это, призраки и демоны обходили его лавчонку по большой дуге. Он сидел на табурете и с этого ракурса доходил Мо Хэ лишь до пояса. Старичок поднял белые ресницы и посмотрел на нового покупателя. Мо Хэ почувствовал, как подернутые пленкой слепые глаза будто видели его насквозь.
– Что ищете? – спросил торговец.
– Мне нужно несколько трав. Не соизволит ли почтенный чжэньжэнь
[121]
[真人 – совершенный человек, постигший совершенную мудрость. В даосизме титул бессмертного отшельника, в буддизме – архата или будды (иными словами, просветленного монаха).]
взглянуть? – вежливо спросил Мо Хэ, доставая из рукава рецепт.
Старичок, протянув сухую руку, цепкими узловатыми пальцами схватил рецепт. Он развернул его и некоторое время смотрел на бумагу. Се Юньци вытянул шею, гадая, как этот слепой вообще что-то видит, и в это мгновение тот обратил внимание на него. Се Юньци прошибло до самого золотого ядра, и он невольно отступил, а затем, разозлившись на самого себя за трусость, с вызовом посмотрел в глаза старику.
Они действительно были белесыми, но при этом казалось, будто этот человек видит его истинную суть, пробивая защиту Двуликого колокольчика. Се Юньци поступил мудро и шагнул назад, прячась за спиной своего Учителя. Старик снова опустил взгляд на бумагу.
– Нет смысла обманывать меня. Ты ищешь одну определенную траву, – проговорил торговец, протягивая ему рецепт обратно. – Когда-то ко мне уже приходили за ней, но пути Небес неисповедимы, и я не смог помочь.
Мо Хэ прищурился.
– А теперь? – спросил он. – Почему чжэньжэнь не смог помочь?
– Даочжан должен понимать, что задуманное нарушает Дао, – вместо ответа отозвался старик. – Тогда я дал такой же ответ.
– Чжэньжэнь мудр и знает, что все пути истинные, – парировал Мо Хэ и покосился на Се Юньци, который, не понимая этого пространного разговора, тыкал корешки на прилавке.
– Путь, выраженный словами, не есть истинный путь, – спокойно проговорил старичок.
– Как только все узнали, что добро есть добро, тотчас появилось и зло, – не сдавался Мо Хэ.
Се Юньци честно пытался удержать нить этого разговора, рассчитывая, что подслушает что-то важное, но в итоге потерялся в этой теологической полемике.
Старик молчал, и в этом молчании было что-то гнетущее посреди оживленного рынка. Се Юньци осторожно посмотрел на него.
– Высшая добродетель подобна воде. И если жизнь должна следовать законам земли, то и сердце должно следовать законам внутренних побуждений, – проговорил Мо Хэ, твердо глядя на старика.
Тот ничего не ответил. Мо Хэ сжал кулаки и посмотрел на своего глупого второго ученика. Возможно, этот план с самого начала был провальным. Быть может, он снова ошибся, и это его устремление сугубо эгоистично.
– Это твое истинное желание? – спросил вдруг торговец.
Мо Хэ кивнул. Се Юньци все еще гадал, о чем речь. Очевидно, даосу нужна какая-то вещь – трава, и эту траву, видимо, можно достать только у этого упрямого старого хрыча.
Старик крякнул и подался вперед. На его губах мелькнула легкая улыбка.
– Тот другой тоже был настойчив, но я не смог ему помочь. А тебе повезло: звезды переместились, и Ковш перевернулся
[122]
[星移斗转 – обр. все изменилось, времена иные.]
. У меня есть то, что даочжан хочет. Глупец сам себе создает хлопоты, но и из тысячи мыслей одна может выйти удачной.
– Сколько? – тут же спросил Мо Хэ.
– Тысяча золотых бумажных монет, – беззаботно отозвался старик, – и корень Призрачного лотоса твой.
Сердце Мо Хэ упало. Даже при всех его накоплениях у него столько не было. Поскольку рынок открывался лишь несколько раз в год в разных местах Поднебесной, здесь были в ходу бумажные деньги – но не те, что можно купить при храмах или погребальных лавках, а те, что уже отправлены в мир духов. По сути, использовалась валюта Диюя, а при «доставке» в мир смертных обратно эти деньги дорожали еще сильнее. Мо Хэ пришел сюда неподготовленным, так что у него совершенно не было таких средств.
– Пятьсот, – тут же сказал он.
Старик запрокинул голову и расхохотался беззубым ртом.
– Осмеливаешься торговаться со мной, даочжан? Твоя Бессмертная душа тоже очень ароматная, как насчет пятидесяти лет твоего совершенствования?
На это Мо Хэ пойти никак не мог.
– Учитель, вам нужны деньги? – ловко вклинился в разговор богатый Третий господин, уже доставая свой расшитый кошелек. – Сколько?
– Твое смертное серебро мне без надобности, – фыркнул старик.
– У меня есть и духовные камни, – обиделся Се Юньци.
– Это мне тоже без толку. Тысяча золотых монет или пятьдесят лет совершенствования, даочжан, – бескомпромиссно сказал торговец и вдруг широко улыбнулся, будто радуясь, что поставил Мо Хэ в безвыходное положение.
Растерянность схлынула, и лицо Мо Хэ снова стало каменной маской. Он приподнял подбородок, оглядел рынок, и в голову ему пришла одна идея. Даос снова посмотрел на старика.
– Придержите корень для меня до конца ночи, – сказал он.
На лице торговца впервые мелькнуло что-то вроде недоумения.