Страница 203 из 257
Темная ци буквально распирала Се Юньци изнутри, и Двуликий колокольчик на его бедре уже раскалился, но он не обращал на это внимания. Возможно, он и правда был немного пьян, потому что давно не чувствовал себя таким всесильным.
А всего-то надо было сожрать парочку мелких духов, которые не успели сбежать от Третьего господина. Се Юньци даже пошутил, сказав своим слугам, что и правда ведет себя как ученик даочжана Сюаньи – добросовестно искореняет зло в Чанъане.
Восполнив таким образом недостаток темной ци, Се Юньци принялся анализировать, как же это могло произойти. Он не был каким-то низкоранговым яо, а потому не нуждался в постоянной подпитке иньской энергией – но, с другой стороны, он никогда не находился вдали от царства демонов так долго. Впрочем, как истинный представитель рода демонов, Се Юньци заключил, что вся эта внезапная потеря контроля случилась из-за одного черепашьего даоса, который накачал его светлой ци.
Для благородного мужа, конечно, и десять лет не срок для мести. Но Се Юньци никогда не считал себя благородным мужем, да к тому же придерживался мнения, что за обиду нужно платить вдвойне.
Разумеется, сейчас он не мог победить даоса – еще и в окружении клана Лу, – но это не значит, что у Се Юньци нет способа отомстить. Как кстати он вспомнил об одной вещице…
– Учитель, – сладко выдохнул Се Юньци, отвлекая того от разговора.
Мо Хэ нахмурился, переводя взгляд на второго ученика. По виду того казалось, что он что-то задумал. Мо Хэ понятия не имел, что стряслось с этим проблемным ребенком за полдня, но, если честно, и не хотел знать. От очаровательной улыбки Се Юньци у даоса тут же разболелась голова и возникло нехорошее предчувствие.
– Да? – осторожно спросил он.
– Этот ученик совсем запамятовал, что купил вам подарок в знак признательности за то, что вы взяли меня под свое крыло. – Улыбка Се Юньци стала еще шире, когда он достал из рукава какой-то бамбуковый цилиндр.
Гу Вэньвэнь рядом с Учителем повернулась к молодому человеку и как-то сдавленно хрюкнула. Подозрения Мо Хэ усилились.
– Не стоило, – сказал он, краем глаза замечая, что Лу Уюэ с интересом вытягивает шею. – Я взял тебя в ученики не ради благодарности.
– О. – Губы Се Юньци сложились в идеальный круг, а после снова растянулись. – Но этот ученик все же настаивает.
Он элегантно поднялся и вышел в центр зала, склоняясь в полупоклоне перед Мо Хэ и вытягивая руки.
Мо Хэ покосился на Гу Вэньвэнь, которая пребывала в смешанных чувствах, будто не знала, ужасаться ей или хохотать, а затем на не дрогнувшую под его взглядом улыбку второго ученика. Этот негодник явно что-то задумал. Но все в главном зале заинтересовались, поэтому даос не мог не принять подарок.
– Спасибо за заботу. – Мо Хэ забрал цилиндр и положил его рядом, с невозмутимым видом поднял чашу, поворачиваясь к Лу Минчуаню, но не тут-то было.
– Учитель! Вы даже не посмотрите? – в голосе Се Юньци прозвучала такая обида, что Лу Уюэ невольно поддержал его:
– В самом деле, Синьчжи, это же подарок, да и здесь все свои, ни к чему быть таким вежливым. Нам тоже интересно.
Лу Цзюнь закивал, поддерживая своего Учителя, а Гу Вэньвэнь закрыла лицо рукой. Мо Хэ подумал, что это дурной знак.
Он осторожно вытряс из цилиндра бумажный свиток и помедлил перед тем, как его разворачивать. Тогда снова заговорил Се Юньци, объясняя свой подарок:
– В Шанло мы с шицзе увидели этот рисунок у одного уличного торговца, он утверждал, что самолично написал ваш портрет и вообще с вами, что называется, на короткой ноге. Этот ученик заинтересовался столь необычными связями Учителя и купил свиток. Думаю… – Мо Хэ в это время разворачивал рисунок, и Се Юньци улыбнулся еще шире: – …сходство просто потрясающее.
Мо Хэ с каменным лицом уставился на дряхлого старца, похожего на астролога в каком-то фиолетовом со звездами одеянии.
– Особенно хорошо вышли черты лица… – продолжал Се Юньци, обходя столик и вставая позади даоса. – Гляньте, как ваш знакомый точно уловил морщинку в уголке левого глаза. Правда… некоторые детали он упустил. – Взгляд молодого человека скользнул к киноварной родинке за ухом, которая была отлично видна с этого ракурса. Было в ней что-то провокационное, тайное. – А глаза как живые, не правда ли?
Боковым зрением он заметил, как всегда невозмутимый даос стиснул бумагу. Изображение старца на рисунке чуть смялось, и тот стал еще уродливее.
– У меня нет никаких морщин, – холодно отозвался Мо Хэ, решительно свернул свиток и быстро затолкал его обратно в цилиндр. – Твой подарок, Юньци, и правда ценнее золота и драгоценнее нефрита.
На самом деле, Мо Хэ смутить было довольно сложно – если вообще можно смутить того, кто взял себе имя «Безмолвное осуждение» и знакомство с каждым новым человеком превратил в театр неловкости.
Но сейчас он с такой силой заткнул пробкой цилиндр, что тот чуть не лопнул. Обрадованный этой скупой реакцией, Се Юньци подлил масла в огонь.
– Тогда, может, повесим портрет в духовной лодке? Все мое – ваше, Учитель.
Гу Вэньвэнь громко хрюкнула и тут же совершенно неестественно закашлялась. Мо Хэ бросил на нее ледяной взгляд и поджал губы.
– Думаешь, свиток неплохо впишется по соседству с книжным стеллажом? – спросил Мо Хэ, и Се Юньци показалось, что в голосе всегда сдержанного даоса мелькнула капля яда.
Мгновение Се Юньци недоуменно смотрел на него, а потом на его лице мелькнуло понимание… Воспоминание о том эпизоде, когда даос впервые оказался на духовной лодке Третьего господина и заметил его коллекцию книг. Даже не его, а старого лиса, бывшего хозяина судна!
Се Юньци был раздосадован – он собирался опозорить Мо Хэ, а не себя! Даос же, будто выпустив гнев, нацепил каменную маску и махнул ему рукой, призывая сесть. Тот не сдвинулся с места, разочарованный подобным исходом, и прищурился, пытаясь придумать, как заставить даоса опозориться. На помощь ему, как ни странно, пришел лекарь.
– Синьчжи! – воскликнул Лу Уюэ. – Что там за портрет, который вы так нахваливаете? Когда ты успел попозировать для портрета? Мог бы попросить и меня. И… ты купил духовную лодку?
– Знаешь поговорку: всего прекрасного не получить?
[97]
[美不胜收 – обр. нельзя объять необъятное.]
– процедил Мо Хэ и поднял чашу вина к губам, сигнализируя, что разговор окончен.