Страница 190 из 257
Глава 42. Беда рыбы во рву[81][Отсылка к поговорке 城门失火，殃及池鱼 «когда городские ворота охватывает пожар, рыбе во рву приходится плохо» – обр. пострадать ни за что, быть впутанным в чужие несчастья.]
Глава 42. Беда рыбы во рву
[81]
[Отсылка к поговорке 城门失火，殃及池鱼 «когда городские ворота охватывает пожар, рыбе во рву приходится плохо» – обр. пострадать ни за что, быть впутанным в чужие несчастья.]
Несколько дней Мо Хэ, как и обещал, оставался в поместье, позволяя своим ученикам заниматься чем захочется. На исходе второго дня безделья, когда он увидел, что Гу Вэньвэнь бесцельно ходит по замерзшему пруду, он велел ей и Се Юньци заняться тренировками.
Несколько боев стряхнули оцепенение с обоих его учеников и немного взбодрили и самого Мо Хэ.
– Завтра отправимся в Чанъань, – объявил он, наливая себе горячий чай.
– В столицу? – Гу Вэньвэнь отвлеклась и чуть не пропустила рубящий удар от Се Юньци, но успела отпрыгнуть в сторону и показала шиди язык. – А что мы будем там делать?
Мо Хэ не ответил, глядя на небо, закрытое белыми тучами. Скоро должен был пойти снег. Гу Вэньвэнь собиралась повторить вопрос, но Се Юньци снова атаковал, и ей пришлось сосредоточиться на бое.
– Поедем вместе, – раздался голос за спиной Мо Хэ, и тот, даже не оборачиваясь, кивнул.
Лу Уюэ со вздохом плюхнулся в кресло рядом с Мо Хэ, совершенно неизящно вытянул ноги и сполз пониже. Вид у него был изможденный, а под разноцветными глазами залегли темные тени.
– Как же я устал! – пожаловался он, не дождавшись от Мо Хэ ни слова. – Три дня только и занимался, что противоядием, пилюлями и прочими снадобьями! Все, я больше не собираюсь быть лекарем, хочу уйти в отшельники и совершенствоваться в горах. Довольно с меня! Еще и Нефритовые пилюли для некоторых… И хоть бы один пес поблагодарил.
– Спасибо, – отозвался «пес Мо» и протянул ладонь.
Лу Уюэ фыркнул и вложил в нее фарфоровый пузырек.
– Это последние на этот год. Я добавил несколько новых укрепляющих трав и ускорил очищение, но не знаю, повысит ли это эффективность.
Мало кто мог представить, что знаменитые пилюли, стоящие целое состояние и, по слухам, изготавливаемые неделю каждая, вот так бесплатно доставались какому-то даосу. Мо Хэ кивнул и убрал пузырек в мешочек-цянькунь, а тот спрятал в рукав.
– Ты отлично потрудился, – наконец похвалил этот скупец, наливая в пустую пиалу чай для друга.
Лу Уюэ одобрительно хмыкнул, но, когда взял пиалу, та немыслимым образом выскользнула у него из рук, и вся жидкость пролилась на белый верхний халат.
– Гуй тебя раздери, – пробормотал лекарь и взмахом руки очистил ткань от пятен.
Мо Хэ благоразумно промолчал. Легенды о неуклюжести Лу Уюэ вышли далеко за пределы клана Лу – настолько он был неудачлив. Казалось, он не мог пройти прямо без того, чтобы не споткнуться, и поесть без того, чтобы что-то не уронить. Вероятно, всю свою удачу он заранее потратил на создание пилюль, а в обычной жизни Небеса компенсировали его почти божественный талант. Удивительное сочетание: Лу Уюэ мог создать самое сложное лекарство на свете, но не был способен нормально попить чай.
Все потому, что Лу Уюэ родился в самое неподходящее время: ровно в тот миг, когда звезда удачи Шан сменяла звезду неудачи Шэнь
[82]
[Шан (商) и Шэнь (参) – два созвездия, находящиеся на восточной и западной стороне небосклона (предположительно звезды из созвездия Скорпиона и Ориона). В древних текстах упоминается, что эти звезды никогда не светят одновременно, символизируя баланс между удачей и неудачей.]
. Гадатель предсказал, что остаточное сияние Шэнь наложит отпечаток на всю последующую жизнь Лу Уюэ, но неизвестно, каким будет это влияние. А разноцветные глаза ребенка лишь подтвердили предсказание. К счастью, звезда Шэнь не сделала жизнь маленького наследника клана Лу невозможной, лишь чуточку неудачливой, а звезда Шан подарила божественную удачу в лекарском деле. Можно сказать, что Лу Уюэ все равно выиграл больше, чем проиграл.
– Надеюсь, отец хоть в этот раз расщедрится на похвалу, – легкомысленно сказал Лу Уюэ, уже забыв об инциденте с чаем и налив себе еще. – С невероятным трудом мне удалось вылечить заболевших, но вот с потерявшими души хунь… Все сложнее. Думаю, что вернуть их не получится. Я остановил распространение яда, но они так и останутся… странными цзянши. Полагаю, придется поместить их в наш дом призрения до конца жизни, потому что вряд ли отец отдаст мне их для опытов… Ой, то есть для исследования. В общем, дело закрыто.
– Можешь не говорить о моем участии, – предложил Мо Хэ. Ему было все равно: он уже получил щедрую оплату, кров и бесплатное питание, а за славой никогда не гнался.
Лу Уюэ обдумал эту мысль, а затем серьезно покачал головой.
– Совершенномудрый справедлив и не отнимает ничего у другого
[83]
[Цитата из «Дао дэ цзина» Лао-цзы. В пер. В. Малявина.]
, – сказал он. – Я не могу скрыть твою заслугу, не унизив самого себя. Ведь это я не справился в одиночку.
Мо Хэ промолчал, не став больше убеждать его. Лу Уюэ, хоть и казался безалаберным и капризным, имел благородную душу, и оттого Мо Хэ с гордостью звал его другом.
Пусть они и говорили тихо, но не опасались подслушивающих, поэтому Се Юньци, сражающийся с Гу Вэньвэнь, неожиданно получил в подарок ценные сведения. Даос, кажется, без конца глотал Нефритовые пилюли, знаменитое на весь мир снадобье от всех болезней, и, похоже, они ему не особо помогали. Это, во‑первых, частично прояснило, почему Костяной яд клана Сяо оказался неэффективен на даосе. А во‑вторых… доказывало серьезность его недуга.
Се Юньци так задумался, что позорно пропустил удар, и Нефритовый кнут вдруг обвился вокруг его запястья, обжигая искрами. Он с досадой опустил руку.
– Ты выиграла, шицзе.
Узнай кто о том, что благородный Третий господин сдался какой-то девице, над ним бы смеялись во всем царстве демонов. К счастью для гордости некоего достопочтенного, здесь были только противные праведные заклинатели и ни одного демона. Кроме него. А он сам себе ронять камень на ногу не собирался.
– Заканчивайте. – Мо Хэ заметил паузу и подозвал их.
Се Юньци подошел ближе и внимательно вгляделся в лицо своего так называемого Учителя: даос совсем не выглядел больным, более того, за несколько дней в поместье Лу его лицо порозовело и приобрело здоровый вид. Он также казался расслабленнее и ленивее, чем обычно: сидел, откинувшись на спинку кресла, положив ногу на ногу и болтая о чем-то с Лу Уюэ, который развалился рядом, будто большой белый кот. Даос кивнул подошедшим ученикам и сказал:
– Отдыхайте. Завтра на рассвете выезжаем.