Страница 175 из 257
В отличие от Бессмертной души, Се Юньци требовалось спать. И он использовал это в полной мере, но с появлением в его жизни самозваного Учителя выспаться ему вечно не давали.
Хмурый, злой и охрипший с утра, Се Юньци стоял в той самой стойке наездника, которую ему пророчила Гу Вэньвэнь еще в Шанло.
Самозваный Учитель, эта древняя черепаха, сидел в каменной беседке и пил чай с пирожными! Из носика чайника поднимался горячий пар, на столе лежали свежеиспеченные нежные, рассыпчатые лакомства из полыни, а в заснеженном саду не было ни души, кроме них троих.
Се Юньци показалось, что история повторяется. Совсем недавно с ним это уже происходило, и он совершенно не учился на своих ошибках.
– Вэньвэнь, можешь идти, – наконец разомкнул свои золотые уста Мо Хэ, когда услышал пыхтение со стороны ученицы. – Я позову тебя на индивидуальную тренировку после обеда.
Девушка тут же вильнула хвостом и сбежала, не задавая лишних вопросов. Потому что знала характер Учителя и понимала, что просто попала под горячую руку.
Се Юньци и Мо Хэ остались в саду одни. В этот ранний час солнце еще не поднялось, и даже редкие птицы, зимующие в Чанъане, молчали.
– Сходство твоей стойки с идеальной, – заговорил Мо Хэ, опуская пиалу на столик и глядя на ученика, – не такое потрясающее, как вчерашний портрет. Тебе нужно больше тренироваться. Я как Учитель уделял тебе мало времени, но теперь собираюсь вплотную тобой заняться, раз уж выдалось время. Не смотри на свою шицзе – Гу Вэньвэнь находится под моей опекой уже больше пятнадцати лет, и ее базу закладывал я лично. Что до тебя… – Критический взгляд скользнул по фигуре Се Юньци и остановился на его ногах. – Твой бывший орден явно научил тебя основам и даже некоторым техникам боя, однако тебе не хватает сдержанности и дисциплинированности. Ты атакуешь, не думая о последствиях, и безрассудно бросаешься в бой. Но ты не анализируешь обстановку и слишком порывист. Порой выходит так, что ты готов сам себя перехитрить и в результате открываешь слабые места и быстро выходишь из равновесия. В учебном бою это поправимо, но в реальной схватке может стоить тебе жизни.
Капля пота скатилась по лбу Се Юньци, и он стиснул зубы. Раздражение, которое он только недавно унял с помощью парочки озлобленных духов, вспыхнуло с новой силой. И больше всего этого достопочтенного бесило не то, что его критиковал проклятый даос, а то, что за те несколько раз, когда Се Юньци сражался на его глазах, Мо Хэ умудрился проанализировать его технику боя и подметить изъяны. Заклинатель, на золотое ядро которого Третий господин столь легкомысленно претендовал. А еще Се Юньци впервые осознал, что и даосу не чужда злопамятность.
Мо Хэ неторопливо поднялся, сложил руки за спиной и спустился из беседки в сад. Он остановился перед Се Юньци и спокойно посмотрел на него. Зимний ветер трепал полы и рукава черного верхнего халата, а предрассветные сумерки скрывали его поношенность. Тьма, как неожиданно и совершенно некстати подумал Се Юньци, шла даосу больше, чем демонам. И это было удивительно.
– Выпрямись, – сказал даос, и Се Юньци вышел из стойки наездника, тряся усталыми ногами. – Доставай свой меч, сразимся.
Любой демон отплатил бы за вчерашнее унижение кровью, тем более что сейчас они были здесь одни. Может, непогрешимый Алый клинок Небес все-таки не такой уж и чистенький?
Се Юньци дважды повторять было не нужно: в его руках появился обнаженный зазубренный клинок, который возбужденно завибрировал.
– Твое оружие связано с ядром? – спросил Мо Хэ, извлекая из воздуха Цинсин в белоснежных ножнах.
– Да, – отозвался Се Юньци. – Я получил его много лет назад, и меч сразу принял меня.
Это была полуправда, но хорошо объясняла связь с клинком.
– Поэтому ты можешь убирать его в духовное пространство, – понимающе кивнул Мо Хэ. В этом не было ничего удивительного: некоторое оружие сразу признавало хозяина, а другое требовалось подчинить. Но лишь после заключения связи оружие можно спрятать в духовное пространство – своего рода хранилище. Однако меч в руках Се Юньци казался таким своенравным и диким, что его подчинение в столь юном возрасте говорило о незаурядном таланте. – Как его имя?
Се Юньци замешкался – ему и в голову не приходило дать своему клинку имя. Будто почувствовав нерешительность хозяина, меч задрожал, рвясь в бой.
– У него нет имени, – сказал Се Юньци.
Мо Хэ лишь вскинул брови и кивнул.
– Атакуй в полную силу, – велел он, складывая руки с ножнами за спиной: уязвимая, опасная поза, но в то же время такая высокомерная.
Кровь взревела в венах Се Юньци от гнева, а зубцы на клинке будто тоже вспыхнули алым. Если он выиграет, то сможет покончить со всем этим? Сможет вырезать золотое ядро и вернуться домой, чтобы стать Владыкой демонов? Сможет стереть это невозмутимое выражение с лица даоса?
Без лишних слов он ринулся в бой, целясь клинком прямо в шею самозваному Учителю. Тот ожидаемо уклонился, и тогда Се Юньци резко отвел руку назад, еще даже не успев развернуться и коварно нападая исподтишка, но и этот удар пришелся по воздуху. В следующее мгновение костяные ножны плашмя ударили его в спину. Се Юньци грубо выругался, распаляясь, прокатился по земле и тут же вскочил.
Мо Хэ стоял перед ним, снова сложив руки за спиной, – такой же невозмутимый, как и прежде. Се Юньци прищурился. Если бы не полутьма, можно было бы заметить, что его радужки медленно краснеют от гнева. Тепло разлилось по ладоням и лицу, и Се Юньци коротко хмыкнул.
Этот проклятый даос считал его простым учеником, слабым совершенствующимся с неумелой техникой боя, но у Се Юньци было одно преимущество – годы сражений с другими демонами. Праведные заклинатели учили стойки, отрабатывали взмахи и шаги, а яо сражались на инстинктах. Заклинатели использовали мечи, а демоны – когти, клыки и зубы, яды и все бесчестные способы, которые они знали. Место Третьего господина, наместника востока, досталось Се Юньци не просто так – он вырвал его когтями. Он заслужил его кровью и силой.
И в этом его преимущество. После месяцев знакомства с даосом Се Юньци растерял свой былой запал, начал думать, что ему не одолеть Бессмертную душу, не выиграть спор и не стать сильнейшим. Но провокационная легкая улыбка на губах Мо Хэ заставила его рассвирепеть и забыть об осторожности.