Страница 134 из 257
Гу Вэньвэнь обиженно поджала губы. Ей тоже не нравилось, что ее прогоняют, но она понимала, что после долгой разлуки и в разгар поветрия ее Учителю и дяде Лу есть что обсудить. К тому же Учитель никогда не позволял ей оставаться, когда обсуждал частные дела с дядей Лу: она понятия не имела, по какой причине тот каждый год в один и тот же промежуток времени встречался с лекарем. Девушка подозревала, что ее Учитель чем-то болеет, но не знала наверняка – сам он никогда ей не доверял эту тайну.
Ее Учитель насквозь состоял из тайн. Но пока он жив и здоров, Гу Вэньвэнь решила, что ее это не заботит. Поэтому она легко кивнула и поспешила за слугой.
Се Юньци, однако, был другого мнения. Прежде всего потому, что тайны даоса как раз таки заботили его больше прочего. Да и к тому же Лу Уюэ ему так не понравился, что молодой человек не мог упустить случая махнуть павлиньим хвостом.
– О, раз так,
дядя Лу
, Юньци не будет притворяться вежливым, – расплылся он в улыбке.
У наблюдавшего за ним Мо Хэ вдруг появилось нехорошее предчувствие. Все это время Юньци вел себя довольно прилично и почти не показывал свою натуру богатого молодого господина. Но сейчас…
– У меня очень слабый желудок, я не могу переварить курицу, а еще мясо ягненка старше двух месяцев жизни. Говядина должна быть вскормлена на лугах северных гор, иначе у меня начнется несварение от жесткости. Если свинина, то я могу есть только нежнейшие вырезки с верхней части задней левой ноги; правая мне совершенно не подходит по фэншую; один мастер говорил, что мы с ней несовместимы. Рис непременно нужно пропаривать лишь палочку благовоний, на мгновение позже – и я буду чувствовать себя плохо. Лапшу я могу есть только из сортов пшеницы с Центральных равнин, все, что севернее Великой реки
[44]
[长江 – река Янцзы.]
, уже не подойдет. Ах да: вода для чая должна быть из того же источника, что и листья. Прошу дядю Лу войти в положение Юньци, у меня особенно слабое здоровье. – Этот негодяй еще и сложил перед собой руки, церемонно поклонившись.
Мо Хэ протяжно вздохнул и поборол желание немедленно изгнать своего второго ученика.
– Это… – Улыбка на губах Лу Уюэ застыла, но после он улыбнулся еще шире. – Синьчжи, у твоего ученика такой деликатный вкус.
«Деликатный, как же», – подумал Мо Хэ, вспоминая, как этот «слабый здоровьем ученик» вчера в одиночку поглощал целое блюдо мяса неизвестного происхождения в захудалой лавчонке близ постоялого двора и вытряс за это из своего Учителя целую связку монет под предлогом, что умирает от голода. Что-то в тот момент Се Юньци не был таким уж придирчивым едоком.
– Думаю, мой ученик хочет с сегодняшнего дня начать практиковать инедию, – заключил Мо Хэ и махнул рукой. Порывом воздуха одного достопочтенного вынесло за двери, а затем те захлопнулись.
Вышвырнув своего ученика, он степенно повернулся к Лу Уюэ, на губах которого играла легкая улыбка.
– Что? – хмуро спросил Мо Хэ.
– Ты выглядишь… энергичнее, чем обычно, – усмехнулся лекарь, а после потянулся и лениво зевнул, вмиг теряя большую часть своего очарования. – Синьчжи, я так устал! Хвала Небесам, ты наконец-то здесь! – воскликнул он, всплескивая рукавами и тут же спотыкаясь на ровном месте. Однако он ловко выровнялся и плюхнулся в кресло напротив Мо Хэ. – Отец забросил меня в Шанло и сказал, чтоб разбирался на свое усмотрение, так эта чешуйчатая гадость где-то прячется! Я и так опустил на город барьер, заперев ее здесь, а найти не могу. Потратил слишком много духовных кристаллов, отец меня убьет, когда вернусь!
Будь в комнате кто-то еще, он бы немало удивился, заметив, как за несколько мгновений этот мягкий и нежный молодой мужчина преобразился в большого ленивого кота. Он бесцеремонно протянул руку, тыкая даоса в локоть. Тот нахмурился, убирая руку подальше, но Лу Уюэ не отстал. Он схватил его за запястье правой руки и подтянул к себе.
– Синьчжи! – еще громче воскликнул лекарь, уставившись на черные линии, что тянулись до самого локтя. – Ты когда умудрился заразиться?! Ты же вошел в город всего полшичэня назад, я это почувствовал. Тебя ни на миг нельзя оставить одного, что же это такое? Я тебе что, курица, нести Нефритовые пилюли? Сначала твоя болезнь, теперь это; ты же сам знаешь, что тебе нельзя…
Причитания лекаря прервал взмах руки Мо Хэ. Он нахмурился, поднимая глаза к потолку, а после вырвал запястье у Лу Уюэ и сложил печать, накрывая зал заклинанием тишины.
Лу Уюэ проследил за его взглядом и щелкнул пальцами.
Нос некоего достопочтенного обожгла искра светлой ци, и он мигом свернул знамена
[45]
[Отсылка к чэнъюю 偃旗息鼓 «убрать знамена и прекратить бить в барабаны» – обр. пойти на попятный, свернуть действия.]
и спрыгнул с крыши, совсем не боясь наказания за шум. Слуги шарахнулись в стороны, когда он приземлился в саду, а затем степенно поправил одежды и направился в выделенную ему комнату в западном дворике.
Се Юньци снедало негодование: еще немного, и он бы услышал что-нибудь полезное! Впрочем, даже эти обрывки разговора уже дали свои плоды: он узнал, что его названый Учитель чем-то болен. Если прибавить к этому тот факт, что Костяной яд оказался для него пустяком, болезнь – хоть Се Юньци и не разбирался в этом – должна была иметь те же корни, что яд клана Сяо: даоса кто-то отравил, и отравил так сильно, что остальные яды стали ему нипочем. Однако при этом демоническая хворь поразила его. Этот странный контраст заставлял задуматься.
Учитывая, что при этом даос отлично пользовался своей ци и оставался сильнейшим заклинателем эпохи… Се Юньци даже не знал, обнаружил ли он золото или же все же простую медь. Во всяком случае, любая информация должна быть полезной.
Третий господин вдруг задумался, что знает о даосе меньше остальных его названых братьев. Ведь кто-то же расставил Мо Хэ ловушку, понимая, что он болен, и нашел его слабое место. Се Юньци стиснул зубы, а его глаза вспыхнули алым, как пламя свечей в комнате.
«Этот достопочтенный не отдаст свою добычу».
* * *
Мо Хэ наконец избавился от всех докучливых учеников и уже сам добровольно протянул руку Лу Уюэ. Тот прощупал пульс и нахмурился.
– Яд этой змеюки холодного толка, а твоя болезнь – теплого, вот и результат. Обычный яд тебе бы не навредил, но эта ползучая… – Лекарь прикусил губу, чтобы не выругаться. – Эта шэяо использует чистейшую иньскую энергию, смешивая с болезнетворной ци. Иными словами, у нее невероятно высокий уровень совершенствования.