Страница 68 из 88
С сухих дрожащих губ Орена Мейтона сорвалось единственное глухое слово.
— Говори.
— Если я покину этот шатёр живым, то выдам тело вашего сына. Вы сможете предать его земле со всеми почестями, которые полагаются благородному воину.
— Он блефует, милорд! — прорычал Улен. — Одно ваше слово..
— Блеф? Помилуйте! Я не сторонник столь дешёвых приёмов. Знаете ли вы, что оживлённый мертвец сохраняет отпечаток мыслей и эмоций, которые владели им в момент смерти или незадолго от него? Великий Моршад называл это явление «памятью смерти» и особенно сильна эта память у воинов, погибших в бою. Обычно незадолго до гибели их преобладающими эмоциями бывают ярость, злость или страх, но ваш сын был не таким.
— Лорд Мейтон, прикажите..
— К чести Орстена Мейтона, в момент смерти он не молил о пощаде, нет! — Вингевельд не обращал внимания на слова священника. — Ваш сын и вправду был необыкновенным человеком. Когда я вернул его к жизни, то не поверил своим ушам..
Лорд Мейтон приоткрыл рот, и Вингевельд замолчал. Повисла мёртвая тишина. Архимаг, понимал, что стоит лорду отдать команду, как всё закончится, но вдруг в этой напряжённой, словно сжатая пружина, тишине, раздался глухой хриплый голос:
— Прости..
Лорд Мейтон вздрогнул. По его рукам пробежала мелкая дрожь.
— Прости.. Отец.. — повторил голос, и никто не понимал, откуда он мог доноситься.
Из глаз лорда Мейтона тонкими струйками потекли слёзы. Он судорожно задышал.
— Прости.. Отец..
Лорд зашёлся в рыданиях, пряча лицо в трясущиеся руки. Архимаг же невозмутимо повернулся к мертвецу в измятом нагруднике, и мёртвый воин снял шлем, открыв присутствующим бледное, без единой кровинки лицо. Остекленевшие глаза не выражали ни единой эмоции, а слипшиеся от крови волосы спадали на лоб. Из приоткрытого рта вновь вырвались слова.
— Прости.. Отец..
— Вряд ли сын пожелал бы увидеть вас в таком виде, лорд Мейтон, — мягко проговорил архимаг. — Не теряйте лицо, прошу вас. Примите верное решение и покончим с этим.
— Ты чудовище, Вингевельд, — произнёс священник Улен осипшим от изумления голосом.
— Не больше, чем требуется, — бросил в ответ архимаг. — Так каково же ваше решение, милорд?
Орен Мейтон прекратил рыдать, с трудом поднялся со своего места и медленно зашагал к мёртвому сыну. Когда он подошёл совсем близко, мертвец повернул к нему голову и повторил те же два слова.
— Прости.. Отец..
— Ты ни в чём не виноват, сынок, — лорд обнял бездыханное тело, и его снова сотрясли рыдания. — Ни в чём.. Не виноват..
— Милорд? — послышался голос священника.
— Отбой.. — донёсся голос Мейтона. — Стрелкам отбой.. Я хочу.. Лишь даровать.. Покой.. Он заслужил..
— Будь ты проклят, — коротко проговорил лорд Глайд. — Я хотел выдать за него свою дочь. Мало было убить парня, так ты ещё и превратил его в умертвие.
— Думаю, лорду Мейтону будет неудобно хоронить сына в таком виде, так что я приведу его в состояние, более подходящее для мертвеца. Но не раньше, чем покину это место. Думаю, мы договорились, лорд Мейтон?
— Да.. Всё, что угодно.. — приглушённый голос лорда доносился из объятий. — Только дайте даровать ему.. Покой..
* * *
Этой же ночью архимаг Вингевельд велел воинам вновь собрать портал. Вскоре он уже стоял перед каменной аркой. По гладкой, словно озеро расплавленного серебра, поверхности пробежала рябь. Кристаллы загорелись потусторонним светом, и взору архимага, наконец, предстало знакомое лицо.
— Рада видеть вас вновь, господин Вингевельд. — улыбнулась девушка. — Вижу, переговоры прошли успешно.
— Вы как всегда проницательны, Беата. Всё прошло именно так, как я и предполагал. Эльфы отступают, а лорд Мейтон полностью оправдал мои ожидания.
Девушка засмущалась, но тут же обеспокоенно спросила:
— А если лорд Мейтон захочет отомстить?
— Очень сомневаюсь. У Орена Мейтона остались двое младших сыновей. И если он хочет, чтобы кто-то в этой жизни снова называл его папой, то не станет мне мешать.
— Восхищаюсь вашей дальновидностью!
— Я всего лишь человек, — усмехнулся архимаг. — Что происходит в Академии?
— Всё, как вы и велели, господин Вингевельд. Преподаватели огня разосланы по делам на материк. Многие студенты-огнемаги также отправлены домой под разными предлогами, чему, к слову, были несказанно рады.
— Всегда приятно сделать людей счастливыми, — улыбнулся архимаг. — Пусть проведут последние дни с семьями. Если они у них есть. Я доволен тобой, Беата. Не будем тратить портал понапрасну. Мне понадобится кое-что из моего кабинета.. Я, пожалуй, ещё немного задержусь на юге.
Глядя на луну, столь же холодную и безразличную, каким Вингевельд иногда казался сам себе, архимаг сидел в шатре, окружённом живыми мертвецами, еле слышно хрипящими и мычащими. «Главное, в погоне за счастьем для людей не растерять остатки собственной человечности», думалось ему. Он был одарен огромным могуществом. Знал, что во всём мире сейчас нет мага сильнее, чем он. И всё же тень сомнения, грозившая перерасти в страх, жила в самом потаённом уголке его разума. Хватит ли ему стойкости довести план до конца? Успеет ли он? И что будет, когда то, что одарило его столь невероятной силой, решит потребовать своё?