Страница 78 из 87
Глава 26. Поход. День восьмой и девятый. Путь домой
Анл’луриин выдернула из трупа друида свою сику и закрепила ее на своем поясе. Вторая, парная ее сестра, лежала в виде оплавившейся рукоятки в двух шагах от нее, разбросав свой металл клинка в виде капель по всему храму. Скривившись от зрелища, в который превратился еще недавно тускло и солидно светящийся куб алтаря, ныне разбитый вдребезги, она медленно и тяжело развернулась и с каждым шагом все сильнее хромая, с трудом передвигая сведенные судорогой ноги, побрела в сторону выхода.
В дверь барабанило не менее трех пар рук. Со смертью друида, видимо, пропало не только ревущее над алтарем и вокруг него торнадо, но и иссяк давящий поток воздушной стихии, не дававший никому подойти снаружи к самому зданию храму. С трудом доковыляв до двери, она толкнула ее и в этот раз тяжелая, деревянная створка легко открылась, явив взору изможденной и едва живой Главы Похода, зрелище разорения и последствий от тех бедствий, что остались после применения высшего заклинания школы Воздуха, покойным теперь уже друидом.
Буквально вывалившись из храма, Анл’луриин была подхвачена сразу несколькими парами рук, из которых первым был, естественно, старший офицер штаба Найл’лот. Пару ему в чести доставить потерявшую сознание старшую жрицу до лекарей, составила Ал’лак. Вокруг них тотчас образовался круг из подоспевших шести телохранителей, а второе кольцо, окружившее эту печальную процессию, составили старшие офицеры и старшие жрицы всех семи Домов.
Бой был уже полностью закончен. Все дроу, повинуясь командам своих командиров, спешно покидали город, центр которого, стараниями друида, превратился в кромешный ад из жуткой смеси тел погибших, осколков каменных стен домов, черепицы и разнокалиберных частей деревянных конструкций, от не выдержавших напора стихии домов.
В себя Анл’луриин пришла только глубокой ночью. Ее вырвало смесью крови, какой-то едкой, зеленой субстанции с эфирными запахами снадобья, которое ей в рот вливали по капле склонившиеся над ее постелью лекари. Откашлявшись, она мутным взором обвела присутствовавший и попросив воды, снова откинула слишком еще пока тяжелую голову на подушки. Промыв рот и гортань, она сделала несколько осторожных глотков, но ее снова жестоко вывернуло наизнанку.
Вторая попытка влить в себя влагу оказалась более успешной. Анл’луриин попыталась сказать пару слов стоящей поодаль от лекарей Ал’лак, но из ее саднящего горла вырвался лишь тяжелый, надсадный хрип. Следующая попытка, после новой порции воды, уже с какой-то отвратно пахнувшей добавкой, оказалась чуть более успешной.
— Собрать тела наших погибших, захоронить с почестями и на рассвете выступаем в обратный путь, – Прошептала она подошедшей и склонившейся над ней в поклоне старшей жрице. – Тело друида вместе с посохом – взять с собой. Осколки алтаря раскидать в окрестностях города, как можно дальше друг от друга. Несколько самых крупных сбросить в реку или глубоко закопать.
Ал’лак снова поклонилась в знак того, что все будет сделано и Главе Похода не надо больше беспокоиться об этом, после чего развернулась и тут же вышла. Попытавшейся было подойти к ее изголовью Найл’лот был встречен таким взглядом, что сам, без лишних слов был вынужден спешно покинуть шатер, без дополнительных команд. Лекари снова начали пичкать ее какими-то порошками, каплями и растворами, явно радуясь, что пациентка пока в сознании и сможет проглотить все нужные ее, едва выжившему телу, разнообразные лекарства. Она безропотно приняла внутрь все то, что в нее дружно пихали сразу два целителя, и спустя минуту уже крепко спала.
Разбудило ее пробивающееся сквозь неплотно зашнурованную полу тента солнце. Едва ощутимая тряска и перестук колес, подсказали ей, что лежит она в своей повозке, укрытая чистой простыней, на своей собственной походной постели, которую перенесли сюда из ее шатра. Судя по высоте солнца, сейчас было что-то около полудня. Мерный стук колес по дороге, выстреливающие из-под их металлических ободов камешки, хруст песка, все это говорило ей о том, что движутся они по дороге.
Анл’луриин попробовала привстать, но тут же ее скрючило от острой боли. Все ее тело тут же пронзила страшная судорога, одной которой ему показалось мало, и оно добавило к ней не менее болезненные спазмы мышц в руках и ногах. Едва сумев вздохнуть, втягивая в себя со свистом воздух, старшая жрица сочла за благо остаться в лежачем положении.
Сознание ее, выглядело ненамного лучше, живущего своей жизнью тела, истерзанного и загнанного, как падающая на финише замертво, но все же победившей в спринте, беговой лошади. Анл’луриин, не имея возможности пошевелиться, понемногу начала разгребать завалы мусора, оставленного чужим проникновением в ее разум. Слипшиеся медовой патокой в комья слова, смертельные угрозы, крамольные речи и весь тот хлам, что сумел-таки загнать в ее извилины друид, она беспощадно вычищала сейчас, силой своей веры и остатками могущества Л’лос, в последний миг, перед казалось уже неминуемой смертью, все же пришедшей ей на помощь.
Восстановив чистоту помыслов и убедившись в том, что никакие чужие мысли и закладки не засели занозами по углам ее сознания, она снова уснула, позволяя телу догонять восстановленный в прежнем идеальном порядке разум истинной старшей жрицы верховной богини расы Илитиире.
Живительный сон, благодаря магии, лекарствам и юному, отлично налаженному и содержавшемуся в идеальном порядке телу, пошел ей явно на пользу. В этом она убедилась сама, когда уже следующей ночью, проспав более суток, сумела самостоятельно выбраться из стоящей в ночном лагере повозки. Хотя до оптимальной формы ей было еще далеко, но она с грехом пополам сумела сама добрести до журчавшего неподалеку глубокого ручья, раздеться и вымыть свое несчастное, но такое красивое тело.
Хотя лекари и протирали ее каждый день, но боевую амуницию трогать, а тем более снимать с нее они не посмели. Поэтому сейчас, сняв и прополоскав свои минималистичные доспехи, она натянула их уже на вымытое, чистое тело и сразу почувствовала себя гораздо лучше. Идя назад, она вдруг поняла, что ей не хватало тяжести слева, там, где на ее боевом поясе зияла пустотой, металлическая, само защёлкивающаяся скоба.