Страница 39 из 87
Едва она вышла из-за казармы на плац, к ней наперерез направился Найл’лот, специально поспешивший пересечь площадь встречным курсом. Поравнявшись с ней, он с поклоном произнес, предварительно убедившись, что старшая жрица скрыта от них за углом их громадного, жилого здания, где были расквартированы воины.
— Теперь я понял, к чему были твои вопросы, Анл’луриин. Помни, что я тебе сказал: она крайне опасна, а ты еще не готова, чтобы противостоять ей в прямой стычке.
— Знай свое место, офицер! – Анл’луриин блеснула глазами в сторону идущего с ней рядом воина, и от внезапно показавшегося в них огненного всполоха, Найл’лот отшатнулся, как от размашистого удара.
Молодая жрица, даже не притормозив, продолжила свой путь, а офицер остался стоять столбом на плацу, провожая ее удаляющуюся, стройную фигурку задумчивый взглядом. Анл’луриин направилась в храм, где ей была на сегодня назначена встреча со второй старшей жрицей Пути Войны, по совместительству являвшейся ее родной матерью. Но вместо нее, она встретила Сабал’л, хмуро взирающую, на идущую упругой походкой, прямиком к ритуальному залу, молодую девушку.
— Новая стычка с Фел’линдиррой? – Спросила она так утвердительно, словно была ее непосредственной участницей.
— И уже не первая с тех пор, как ты просила ее меня не беспокоить, верховная! Но впервые она дотронулась до меня! До этого были лишь едкие замечания и различные, на грани пристойности, гнусные намеки! – Анл’луриин не стала ничего скрывать, от и без того, похоже, что всеведущей, главы их Дома. – Я не поблагодарила тебя за попытку запрета ко мне цепляться, хотя и догадалась, что это была именно ты, судя по тому, что пару месяцев она вела себя на редкость сдержанно!
Девушка поклонилась, оставаясь, тем не менее, в границах этикета. Она прекрасно запомнила нелюбовь Сабал’л к излишнему проявлению лизоблюдства. Гнев, что бурлил в ней всю дорогу, и под который попал офицер, уже улегся, а Найл’лот и сам был виноват, уж слишком рьяно он пытался оградить ее от более опытной соперницы, причем как в искусстве боя, так и в магии. Она и сама это прекрасно понимала, без его докучливых и явно не к месту, и не ко времени проявленных им чувств и стремлений, по ее защите.
— Ты абсолютно права в своем желании возвысить свое мастерство! Но не только сталью жрица должна уметь защитить свою честь и подтвердить свой высокий титул служительницы Л’лос! Наша раса осенена Силой богини, дарующей нам этим свою благодать, и позволяющей своим слугам использовать ее, совершенствуя искусство своего владения, путем заключения ее в рамки заклинаний и проклятий. Магия, как называют это всё недостаточно искушенные в том, чтобы понимать саму суть Силы, дарована нашей расе для того, чтобы возвыситься над другими народами, занять подобающее нам место в этом Мире, распространить свое влияние на все расы, населяющие планету.
Анл’луриин внимательно слушала старую Сабал’л, в очередной раз, преклоняясь перед ее мудростью и знаниями самой природы, так обывательски используемой ими всеми Силы, зачастую не задумываясь об ее источнике, а принимавшей ее существование, как само собой разумевшееся. В ней самой, она теперь, после Ритуала, присутствовала всегда, наряду с той Силой, что окутывала саму Пещеру и ее окрестности. Внутренняя Сила, позволяла ей теперь не задумываться о количестве манны, которая ранее была конечной и крайне медленно восполнялась, за счет разлитой внутри их подземного мирка, ауры.
— Все следующие дни, по утрам, я жду тебя здесь, жрица. Твои тренировки теперь буду проводить я, и поверь мне, махать часами мечом – гораздо легче, чем заниматься со мной искусством магии.
В справедливости слов верховной жрицы, Анл’луриин убедилась, буквально на следующее же утро, встретившись с ней в ритуальном зале. Разбор знакомых и не знакомых ей заклинаний, лекции по уместности и лучшем моменте для применения того или иного заклятия, скорость каста и противодействие применяемых против нее магических атак, слились в следующие дни в непрерывный, головоломный экзамен для ее мозгов. Она выходила из храма выжатая как лимон, зачастую не видя перед собой никого и ничего, кроме пелены усталости и мельтешащих перед глазами разноцветных кругов и ярких искр.
Когда же она почувствовала, что начала понимать то, о чем все эти дни ей втолковывала
Сабал’л, стало только хуже. Настала пора практики и тут, гордящаяся своей скоростью реакции Анл’луриин, поняла, что она словно черепаха, пытающаяся догнать быстрого, как сама смерть гепарда, в вопросах применения и скорости каста любых магических атак и возведения защитных блоков, против них.
Руки и пальцы Сабал’л, прямо на ходу творящие сложные магические рамки, были сродни ее сикам, когда она вступала в бой на клинках. Уже совсем не молодая верховная жрица, расплывалась в движениях, как прибрежный туман, под порывами легкого бриза, уходя из-под, как казалось самой молодой жрице, очень быстрого ее каста из простейших заклятий. А сама она, даже используя гибкость своего тренированного тела, раз за разом оказывалась то под очередной сеткой, а то и наглухо застанена, куда как более продвинутыми заклинаниями, в исполнении главы их Дома.
Ругаясь, как самый матерый и прожженный в боях и кабаках воин, Сабал’л заставляла ее раз за разом повторять свои попытки напасть и тут же уклониться, вне зависимости от того, попала ты или нет, по своему противнику.
«Движения твоих ног, тела, да и любые уклонения, не должны мешать, да и вообще хоть как-то зависеть, или в чем-то соотноситься с движением твоих рук и пальцев, плетущих заклинание, или ставящих очередной магический блок!» – Эту свою мысль она заставляла ее заучивать наизусть, и держать в памяти всегда, во время любого поединка.
Не дождавшись даже чего-то похожего на соответствие по классу своим собственным приемам, едва только Анл’луриин сумела хоть немного вздохнуть, от осознания того, что у нее хоть что-то начало получаться, Сабал’л приступила к изучению связок из заклинаний, которые лучше всего соседствовали между собой и показывали наилучшее совместное взаимодействие в бою. Анл’луриин готова была взвыть и если бы не ее гордость и тяжелейшее воспитание, за которое только теперь она готова была возблагодарить свою мать, то она бы уже в голос замолила бы о пощаде. Но стиснув зубы, и до крови прикусив, в очередной раз губу, на которой уже не было живого места, она терпела и всё пыталась в очередной раз соответствовать заданному верховной жрицей, бешеному темпу обучения.