Страница 25 из 87
— Твоя мать говорила мне, что ты недавно закончила, причем с отличием, наш интернат, который готовит будущих жриц, и готова принести клятву нашей богине. Но в тебе я не вижу стальной уверенности в выбранной тобой еще с детства, наверняка с подачи матери, стезе служения Л’лос, а без этого нет смысла вступать на этот, несомненно, благословенный, но тяжелый путь, свернуть с которого ты уже не сможешь, без сурового наказания.
— Разве для того чтобы пройти Ритуал «Единения с Л’лос», нужно обязательно определиться с выбранным Путем?
— На Ритуал может пойти каждый дроу, в любом возрасте, но не каждому удается его достойно пройти! – Загадочно ответила верховная жрица, прикрывая тяжелыми веками свои ярко горящие синим пламенем, миндалевидные глаза.
Ее лицо, скрытое сейчас в тени, периодически становилось видимо какой-то отдельной частью, когда она разворачивала его, и свет от магического шара, достаточно далекого, чтобы не освещать его полностью, высвечивал тот или иной, обращенный к нему фрагмент. Уже очень давно никто не видел Сабал’л ярко освещенной и на то у нее самой, по всей видимости, были свои веские причины.
Единственными яркими пятнами на ее лице, служили горевшие внутренним светом глаза, как и у каждого дроу, светившиеся в темноте, тем или иным, не всегда совпадающим с их природным цветом, призрачным светом, не дающим, само собой, какого-либо наружного освещения.
— Единение с Л’лос – это всего лишь наша попытка сроднить свою душу с верховной богиней народа Илитиире. Далеко не все, даже прошедшие формально этот Ритуал, удостаиваются этой чести. А если же дроу, даже истинный, не угоден богине, или кто-то идет на Ритуал без должного почтения, или тем более без истинной готовности слиться полностью своей душой с Великой Л’лос, то участь таких безумцев и вовсе незавидна.
— Я это понимаю и готова пройти испытание! – Анлуриин по привычке вздернула подбородок, что всегда говорило об ее твердой решимости в принятом решении, но сейчас, она тут же опустила голову, устыдившись столь явно горделивой осанки своей головы, в присутствии главы Дома и верховной жрицы.
— Никогда не стесняйся показать свою истинную гордость! Это сущность нашей расы! Никто и никогда не должен усомниться в этом! – Громыхнула, тут же наполнив свой голос Силой Сабал’л и глаза ее блеснули ярким, обжигающим пламенем.
Анлуриин понимала, что вздергивать обратно уже опущенную только что голову глупо, а оставлять ее склоненной неуместно, а поэтому вернула ее в предписанное этикетом положение и твердо кивнула, в знаке того, что поняла и приняла слова верховной жрицы. Та же воспользовалась случаем, что глаза их при этом встретились, и явно вновь сейчас считывала состояние души девушки, не отводя от них своего пылающего взора.
Спустя секунду..или час.., девушка потеряла счет времени, огонь во взоре Сабал’л потерял яркость и Анлуриин, словно в последний момент вынырнувшая из глубины вод пловчиха, жадно сделала несколько глубоких вдохов, возвращая себе ясность очнувшегося рассудка.
— Хорошо! Ритуал, о котором ты меня просишь, будет проведен для тебя. И не бойся больше настойчивости Фаэрил’л, я скажу ей, чтобы она не склоняла более тебя на тот Путь, которым она сама пошла когда-то, будучи в твоем возрасте. Ее путь – это ее путь, но не твой. Тем более, что он далеко не единственный, а не более чем один, из того множества возможностей, существующих для того, чтобы верно служить нашей богине! Ищи свой собственный путь, а когда будешь готова следовать ему, уже не сворачивай и никогда в нем не сомневайся!
Сабал’л встала, запахнув длинную мантию на своем, не потерявшем стройность теле, и вышла из собственных покоев, плотно притворив за собой дверь. Выходя, она бросила взгляд на следившую за ее странным и нелогичным поступком девушку, и произнесла тихо, так чтобы ее слова не вышли из ее покоев:
— Ты знаешь нужные слова Ритуала! Произнеси их!
Анлуриин, пару минут просидела в полной неподвижности, собралась с мыслями и, отринув из головы все то, что могло сбить ее с концентрации, очень тихо, буквально на пределе слышимости, прошептала вмиг онемевшими от произносимых, ритуальных слов губами:
— Л’лос! К тебе взываю! Приди на мой зов!
Единственный магический шар в покоях верховной жрицы, освещавший статую, вдруг вздрогнул на своем месте, судорожно мигнул и погас, погрузив помещение в кромешную темноту. Но прежде чем погаснуть, он в последний миг своей жизни, ярко высветил находившуюся под ним статую. Статую, которая спустя века после своего создания, наконец-то распрямила свои напружиненные перед прыжком лапы и сделала то движение, к которому так долго готовилась.
Уже в полной темноте, ярко вспыхнули все ее семь рубиновых глаз, неумолимо и быстро приближавшиеся в полете через всю комнату, к потерявшей вдруг способность сдвинуться хоть на дюйм, застывшей как каменная статуя, все еще сидевшей в своем плетеном кресле, девушке дроу. Красный свет множества глаз слился в один, набирающий яркость поток. Приближаясь, он становился все насыщенней, захватывая собой всё поле зрение Анлуриин, не отпуская ее взор и подавляя, судорожно трепыхавшуюся, как мотылек в пламени свечи, ее волю. А затем что-то тяжело упало на нее прямо сверху, отчего сознание Анлуриин мигнуло, как тот магический шар и погасло. Наступила полная, абсолютная тьма. Та ТЬМА, где пасовало даже хвалёное, ночное зрение народа Илитиире..
Звук паучьих лап. Нет. Звук МНОЖЕСТВА паучьих лап, скребущих по камню, при проскальзывании во время бега, заставил Анлуриин рывком очнуться. Она лежала на спине, абсолютно голая, с закинутыми за голову руками. Судя по холоду, наполнившему ее ягодичные мышцы и плечи, уже распространившемуся по ее телу выше, лежала она на чем-то каменном, причем достаточно приличное время. Руки и ноги ее были связаны на запястьях и лодыжках, чем-то похожим на грубую, волосяную веревку, а из одежды она чувствовала на себе лишь какую-то старую, пахнущую старой кровью, дерюжную ткань, с крупной ячеей, небрежно наброшенную на нее сверху и укрывающую прямо с головой.