Страница 18 из 87
Глава 6. Присяга Дому Миззрим
Впервые Анлуриин шла по коридорам своего Дома, в качестве полноправной дроу. После завершения Ритуала, она сразу посетила мастера татуировщика, при магической гильдии, который украсил ее тело очередным своим шедевром, означавшим ее победу. Теперь, как бы она не была одета, при встрече, любой, кто бросит на ее лицо даже мимолетный взгляд, сразу увидит характерный рисунок, поднимающийся от верхней части ее левой щеки, а затем дугой огибая глаз, забираясь виноградной лозой, на ее висок.
На ее теле подобных художеств было уже достаточно много. Каждая из подобных татуировок, давала определенные бонусы к характеристикам ее тела. Руки, ноги, поясница, шея, спина – были теми местами, которые Анлуриин просила сделать, за счет магических тату, более гибкими, сильными или выносливыми. Татуировки, предназначенные для нанесения на лицо, чаще всего давали прибавку к магической силе. Каждый рисунок, за исключением тех, что наносились всем дроу за прохождение Ритуалов, были весьма недешевыми, особенно те из них, что давали действительно хорошую прибавку к какому-нибудь параметру. Уровень бонусов зависел, прежде всего, от качества нанесенного рисунка, его точности, наполненности и, конечно, от мастерства того, кто его наносил.
Вернувшись к себе, Анлуриин прошла холл, заглянула в спальню, где потрепала по голове спящую Лану и совсем уже собралась завернуть в гигиеническую комнату, где давно мечтала погрузить свое вымотанное Ритуалом тело в горячую ванну, когда через открытую дверь гостиной увидела, что в ее любимом кресле у камина кто-то сидит. Кресло было развернуто к пылающему огню, а потому Анлуриин видела сейчас только его высокую спинку и подлокотник, на котором сейчас лежала изящная, благородно подсвеченная пламенем огня камина, тонкая рука, с большим перстнем в форме паука, на указательном пальце ее аристократичной кисти.
— Мама? – Спросила она, практически не сомневаясь, что угадала.
— Сядь, дочь! – Рука Фаэрил’л едва заметно приподнялась от локтя, а указательный палец при этом, чуть дрогнул в сторону второго кресла, стоящего рядом, блеснув при этом россыпью огней, побежавших по стенам от драгоценных камней ее перстня.
Анлуриин с печалью во взоре посмотрела в сторону своей ванны, захлопнула дверь этой комнаты и прошла в гостиную, где, обогнув спинку кресла, в котором расположилась Фаэрил’л, опустилась в указанное ей старшей жрицей, точно такое же. Между их креслами стоял низкий, круглый столик из темного дерева, на котором она с удивлением обнаружила многочисленные кувшинчики, баночки, высокий пинтовый графин и два искусно сделанных из хрусталя фужера на высокой, тонкой ножке. На краю ее стола, высилась горка фруктов в красивой, плетеной из лозы корзинке. Ее мать знала толк в удобствах.
— Без церемоний? – Спросила ее Анлуриин.
— Ну что же, давай попробуем поговорить, как мать с дочерью. – Губы Фаэрил’л лишь слегка дрогнули в попытке улыбнуться.
— Скажи, зачем ты это сделала? – Анлуриин вопросительно приподняла свою правую бровь, потому что двигать левой стороной лица, только что утыканной иглами с магической краской, ей пока было уж слишком неприятно.
— А что я сделала? – Фаэрил’л показала, как это правильно делать, мягко дернув своей тонкой, идеально очерченной бровью, лишь слегка поколебав кожу над ней, не позволяя ей сложиться в складку или, упаси Л’лос, в морщинку.
— Я про Зарру.
— Ах вот значит, как звали эту драук..
— Мама! – Анлуриин, судя по всему, зря повысила тон, потому что брови матери тотчас поползли друг к другу, но не успев образовать между собой складку, вернулись назад, а вот льдинки, образовавшиеся в ее, таких же как и у нее самой, фиалковых глазах, даже и не подумали таять.
— Дочь, ты должна понимать, что нет смысла сожалеть о тех, кто скатился вниз. Их просто больше нет для нас, дроу, – сделав паузу, она быстро глянула на свою дочь, но та сидела абсолютно бесстрастно. – А если вдруг какой-то драук, хоть как-то может помочь дроу, то грешно этим не воспользоваться. Ты что, жалеешь о ней?
— Нет. – Анлуриин не стала отвечать слишком быстро, зная как это будет выглядеть, но и затягивать паузу тоже было не нужно, чтобы не вызвать подозрение матери в том, что ей пришлось думать и взвешивать категоричность своего ответа.
— Правильный ответ, и с весьма неплохо выдержанной паузой. Ты что его репетировала? – Фаэрил’л наконец соизволила сделать плавный поворот головой, чтобы посмотреть на дочь прямо.
«Ох, лучше бы она так и сидела ко мне в пол оборота!» – Пронеслось в голове молодой дроу.
— Да, но не ответ на этот конкретный вопрос, скорее я отрабатывала принцип использования пауз в диалогах. – Ответила она уже вслух.
Фаэрил’л сдержанно кивнула, и льдинки наконец-то растаяли, оставив в глазах старшей жрицы лишь стылую, темную воду. Пытка прямым взглядом длилась недолго и вскоре мать снова вернула свою голову в исходное положение, оставив направление своего холодного взгляда точно посередине, аккурат между креслом дочери и огнем полыхающих дров за каминной решеткой. Рука ее при этом чуть сместилась и рубиновые глаза паучьего перстня, ярко запылали отраженным светом.
— Когда тебя ждать в храме, Анлуриин? Если ты решилась идти дорогой служения нашей верховной богини, то с Ритуалом «Посвящение Л’лос» не стоит тянуть слишком долго.
— Сначала мне предстоит принести присягу! – Попыталась увильнуть от прямого ответа молодая дроу, но тут был явно не тот случай, чтобы надеяться так легко переключить, явно очень важную для старшей жрицы тему.
— О! Это всего лишь формальности! Верховная жрица готова будет выслушать твои слова клятвы прямо перед Ритуалом, тебе даже не придется два раза подниматься наверх, по дороге к нашему храму.
Анлуриин судорожно пыталась придумать хоть что-то, но как на грех, ничего путного не приходило в ее прелестную головку. Мать тем временем, тут же отметив заминку дочери, стрельнула глазами в ее сторону, намекая этим, что все еще ждет от нее ответа. А та никак не могла решить, в каких словах выразить свое нежелание спешить с этим, весьма важным, если не сказать – основополагающим решением. Она слишком хорошо понимала, что данным Ритуалом, навсегда, бесповоротно, изменит всю свою дальнейшую жизнь.
— Я подумаю и скажу тебе. – Чуть вздернув вверх подбородок, наконец, произнесла она.
— Не думай слишком долго, дочь! – Фаэрил’л щелкнула пальцами, не сдвинув при этом ни на дюйм все так же свободно лежавшую на подлокотнике кресла руку и ее изящную кисть.