Скрытые воды

Глава 44

Беккет

Пыль взметнулась в воздух, когда я остановил байк перед ранчо. Я заглушил мотор, слез и снял шлем. Оставил его на заднем сиденье и направился к дому.

Шай спустилась со ступеней крыльца, хмурясь.

— Эта штука просто за гранью нелепости.

Я обхватил ее за шею и взъерошил ей волосы.

— Это кого ты называешь нелепым?

Она ущипнула меня за бок. Сильно.

— Твое слишком громкое средство передвижения для раннего кризиса среднего возраста.

— Ай, черт, — взвыл я, отпуская Шай. — Ты и Хэдс всегда зверски щипались.

Шайло подняла два пальца, изображая щипок.

— Вот и вспомни об этом в следующий раз.

— Шрамы мне напомнят.

Она оскалилась в улыбке, но в ней были одни зубы.

Меня вдруг потянуло обнять сестру, но я знал, что она этого не примет. Взъерошить волосы — одно дело, но я уже много лет не видел, чтобы кто-то из семьи ее обнимал. Попытки всегда заканчивались плохо. Я заставил себя отвести от нее взгляд и посмотреть на дом.

— Мама внутри?

— Печет яблочный пирог.

Я потер ладони.

— У меня всегда идеальное чувство времени.

Шай закатила глаза.

— Увидимся позже.

— Позже.

Я поднялся по ступенькам и открыл дверь.

— Привет, мам.

— Он сдержал обещание. Да еще на день раньше. Научишь остальных моих детей тому же?

Я прошел на кухню и наклонился, чтобы поцеловать маму в щеки.

— Остальные твои дети — хулиганы. Их уже не перевоспитать.

Она тихо рассмеялась и вытерла руки о полотенце.

— Я думала, ты сегодня с Адди.

— Так и было, но она захотела съездить к подруге.

— К Коре Максвелл?

Я приподнял брови.

— Хейз теперь посвящает тебя в дела шерифа?

Мама закатила глаза.

— Едва ли. Из него информацию клещами не вытянешь. Но ты же знаешь жизнь в маленьком городке. Новости разносятся сами.

Мне стало жаль Кору. Нелегко, наверное, когда все знают самые личные подробности твоей жизни.

— Да, Адди собиралась отвезти ей продукты и узнать, как они с Джеком держатся.

— Скажешь мне, если я могу что-то сделать. Я с радостью передам им пару запеканок. А если им в итоге понадобится где-то пожить, у нас здесь места хватает.

Я снова обнял маму.

— У тебя доброе сердце.

— Я стараюсь. Иногда получается лучше, чем в другие дни.

Она кивнула на табурет по другую сторону стойки.

— Садись. Расскажешь мне, что у вас с Адди, пока я нарезаю яблоки.

Кучка яблок уже была очищена от кожуры, и мама взялась за одно из них. Я сел на свободный табурет.

— Почему бы тебе сначала не рассказать, как тут дела?

Мама впилась в меня взглядом, а потом указала на меня ножом.

— Даже не пытайся увильнуть и отвлечь меня, молодой человек. Я хочу знать, что происходит у вас с Адди.

Я не сдержал улыбку.

— Я предложил ей переехать ко мне, когда мой дом будет готов.

Мамин нож со стуком упал на разделочную доску.

— Ты что?

Я проглотил смех, глядя на ее ошарашенное лицо.

— Предложил ей переехать ко мне.

— И что она сказала?

— Да. Честно, я думал, придется сражаться сильнее, но когда первый шок прошел, она согласилась.

Мамины глаза наполнились слезами.

— Беккет.

— О черт. Не плачь. Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда ты плачешь.

Она промокнула глаза уголком фартука.

— Это хорошие слезы. Вы оба заслуживаете столько счастья.

Я встал, обошел стойку и притянул маму к себе.

— Я сделаю все, что смогу, чтобы у нее оно было.

Мама крепко меня обняла, а потом отпустила.

— Путь будет нелегким. Адди столько пережила. Даже за те месяцы, что она жила у нас, я так почти ничего и не узнала, но знаю: все было плохо.

— Было.

Мамины брови поползли вверх.

— Она тебе рассказала?

— Многое. Вряд ли все. Но достаточно, чтобы мне захотелось бросить Аллена стае бешеных псов.

— Этот человек хуже некуда. Остается только надеяться, что однажды карма до него доберется.

— Я бы с радостью помог карме, — пробормотал я.

Мама смерила меня одним из своих фирменных взглядов.

— Держись от него подальше, Беккет. Я не хочу, чтобы ты с ним связывался.

— Я стараюсь, но он все время появляется.

— Скорее всего, пытается запугать Адди и вернуть ее к прежней жизни.

— Думаю, ты права. Он постоянно угрожает, что не примет ее обратно в семью, но именно этого он и хочет. Ему нужен кто-то, на ком можно срывать ярость.

Мама покачала головой и оперлась бедром о стойку.

— Не понимаю, как жестокость той семьи могла породить двух самых добрых женщин из всех, кого я знаю.

В этом она была права. Эверли и Адди потрясающие. Ни одна из них не позволила тому, что пережила в детстве, исказить свое отношение к другим людям.

— Иногда мне кажется, такие вещи показывают, кем ты не хочешь стать.

Мама погладила меня по щеке.

— И когда ты успел стать таким мудрым?

— Я всегда был мудрым. И красавчиком тоже.

Она тихо рассмеялась.

— И то и другое в тебе точно есть.

Я повернулся и прислонился к стойке рядом с мамой.

— Сегодня я говорил с Адди о ее матери. О том, что нужно позволить хорошему и плохому сосуществовать. И понял, что сам делал это недостаточно.

— В каком смысле?

— Адди сказала что-то о том, что отталкивала хорошие воспоминания. Именно это я и сделал, когда уехал и почти не возвращался домой. Я не мог выдержать все хорошее, что было у нас как у семьи. Это только напоминало мне обо всех способах, которыми, как мне казалось, я вас подвел.

— Беккет…

Я поднял руку, останавливая ее.

— Когда я отгородился от хорошего, я отгородился и от всех тех разов, когда не подвел нашу семью. От тех моментов, когда был братом и сыном, которым мог гордиться.

— И таких примеров миллион.

— Может, не миллион.

Уголки моих губ дрогнули.

— В детстве я был тем еще сорвиголовой.

Мама рассмеялась.

— Был, это точно.

Она взяла меня за руку и сжала ее.

— Но ты еще был таким добрым. Думаешь, я не знаю, что в средней школе ты тайком ходил в начальную, чтобы пригрозить мальчишке, который задирал Хэдли? А как насчет того раза, когда ты всю ночь занимался с Шайло перед итоговым экзаменом по испанскому? Или когда учил Хейза драться, чтобы он мог за себя постоять? Я могу продолжать бесконечно. Ты лучший брат и сын. Нам просто хотелось больше времени, чтобы это чувствовать.

Я сжал ее руку.

— Теперь оно у вас есть.