Скрытые воды

Глава 42

Беккет

Адди сама не своя после разговора с Джинни. Ничего серьезного, но она чаще уходила в себя. Ее взгляд рассеянно уплывал куда-то, как сейчас, и я понимал: мыслями она не со мной.

— Адди.

Она не ответила.

— Адди, — попробовал я снова.

Она вздрогнула.

— Прости, что?

— Ты уверена, что все в порядке?

— Да. Просто задумалась.

— О чем?

— О маме.

У меня сжалось все внутри.

— Думаю, это естественно.

Она теребила салфетку в пальцах.

— Твоему другу удалось ее найти?

— Он звонил неделю или две назад. Следов найти не смог.

— И не смог бы, — тихо сказала Адди.

Я промолчал, без слов прося продолжить.

— Некоторые люди хотят оставаться в тени. У моего отца всегда было несколько поддельных документов наготове. На случай, если они нам понадобятся. Он и отец Эверли даже соревновались, у кого получится лучше.

— Значит, твоя мама тоже умела все это делать.

Адди кивнула.

— Иногда она ему помогала. — Она сглотнула. — Она могла забрать меня и сделать нам обеим поддельные документы.

Я протянул руку и подтянул стул Адди ближе к своему.

— Наверное, она не хотела для тебя такой жизни. Вечно бежать и заучивать новые имена.

— Это было бы лучше того, что было у меня.

Я притянул ее к себе и коснулся губами ее волос.

— Мне так жаль. Холт все еще ищет другие пути, чтобы что-нибудь узнать.

— Пожалуйста, поблагодари его за меня. У меня просто столько вопросов. Кажется, я не смогу отпустить это, пока не получу ответы.

— Я понимаю. Холт потрясающе делает свое дело. Если кто и сможет ее найти, то он.

Адди подалась навстречу моему прикосновению.

— Спасибо.

— Всегда. — Я провел ладонью вверх-вниз по ее спине. — Что скажешь, если сегодня попробовать сдать на права?

Адди резко выпрямилась.

— Что?

— Мы же тренируемся почти каждый день.

— Минут по двадцать. И я все еще ненавижу шоссе.

Я тихо рассмеялся, вспомнив, как Адди визжала каждый раз, когда мимо нас проезжала машина на двухполосной дороге за городом.

— На экзамене тебе не придется выезжать на шоссе.

Она поджала губы.

— Если у меня будут права, я смогу ездить одна.

— Только ты и открытая дорога.

Адди улыбнулась.

— Попробовать ведь не вредно, правда?

— Совсем не вредно.

Почему я снова решил, что это хорошая идея? Как только сотрудница автоинспекции направилась к нам, мне захотелось подхватить Адди на руки и унести отсюда. А что, если эта строгая женщина завалит Адди и окончательно подорвет ее уверенность? А что, если они попадут в аварию, потому что Адди нервничает? В голове пронесся миллион других «а что, если». Я даже спросил у экзаменатора, могу ли поехать с ними. Ответ был «нет».

Я прикусил щеку изнутри, когда мой пикап скрылся за углом, а внутри сидели две женщины. Я вертел телефон в пальцах, не отрывая взгляда от места, где машина исчезла из виду, словно мог волшебным образом вернуть ее обратно. Наконец я заставил себя отвернуться.

Я пролистал контакты в телефоне, нашел нужный, нажал на вызов и приложил телефон к уху. После нескольких гудков мне ответили.

— А, мой старший, — сказала мама.

— Ты хотела сказать, любимый.

Она тихо рассмеялась.

— Вы же знаете, Калдер у меня любимчик.

Я коротко рассмеялся. Мама любила Калдера как родного задолго до того, как они с Хэдли стали парой.

— Справедливо. Как ты?

— Хорошо. Так же, как вчера, когда ты звонил. И позавчера. И днем раньше. Ты уже заставляешь меня тревожиться. Такое чувство, будто ты считаешь меня старой и немощной.

— Никогда. Я просто хотел узнать, как вы. Может, вам что-нибудь нужно.

Мама на мгновение замолчала.

— Беккет, заботиться о нас — не твоя обязанность. Ты ведь это знаешь?

Не моя обязанность, но моя ответственность. Та, которой я серьезно пренебрег. Нет, та, от которой я отказался.

— Знаю. Но я хочу как-то наверстать те годы, когда меня не было рядом.

— Тебе нечего наверстывать. Ты жил своей жизнью. Помогал людям…

— Я сбегал.

В ответ повисла тишина, потом послышался звук закрывающейся двери.

— Я ненавижу себя за то, как вела себя после похищения Шайло.

Я замер, не двигаясь. Мама никогда не говорила о том времени, если могла этого избежать. Там было слишком много шрамов.

— Ты делала все, что могла.

— Может быть. Но за эти годы я поняла, что моя семья страдала рядом со мной. Я была слишком ослеплена собственной болью, чтобы увидеть чужую. — В трубке раздался мерный скрип дерева о дерево, и я понял: она сидит в кресле-качалке на крыльце. В своем месте для раздумий. — Тебе нужно было сбежать. Я понимаю. Просто жаль, что тогда я не смогла поговорить с тобой. Объяснить, что ты ни в чем не виноват.

— Я знаю, что это не моя вина.

— Но ты все равно несешь на себе этот груз.

Я прислонился к кирпичной стене здания автоинспекции.

— Думаю, мы все его несем.

— Это правда. И каждый по-своему. Но нам нужно чаще говорить об этом, вытаскивать наружу, чтобы оно перестало пожирать нас заживо. Я постепенно понимаю: чем больше я на это решаюсь, тем легче мне становится. Так боль теряет часть своей власти.

— Я рад, мам.

— Я хочу того же для тебя, Беккет. Отпусти это уродливое чувство вины, которое разъедает тебя изнутри. Ты вернулся. Живи настоящим и будь благодарен за то, где ты сейчас.

Я улыбнулся, глядя на бетон под ногами.

— Ты говоришь как Адди.

— Сочту это за большой комплимент.

— Так и есть.

Мама на мгновение замолчала.

— Можешь сказать, чтобы я не лезла не в свое дело, но на днях мне позвонила подруга. Сказала, что видела вас с Адди. И вы выглядели очень уютно.

Я не смог сдержать смех.

— Уютно, значит? Видимо, у сплетников совсем туго с материалом, раз они довольствуются «уютно».

— Ой, замолчи.

Я носком ботинка тронул камешек на тротуаре и покатал его туда-сюда.

— Она мне очень нравится. Кажется, я в нее влюбляюсь.

Мама резко вдохнула.

— Беккет Истон, кажется, я никогда не слышала от тебя этих слов.