Скрытые воды

Глава 17

Адди

Я смотрела Беккету вслед, пока он не завернул за угол и не исчез из виду. Но я все равно осталась стоять на месте. Он такой хороший человек. Я уже начала сомневаться, что такие вообще существуют. Но Беккет каждый день доказывал мне обратное.

Воспоминания обрушились на меня. Щелчок ремня по коже. Вкус крови во рту. Удар в позвоночник, когда я рухнула на колени.

— Адди?

Голос Лейкен прорвался сквозь ужасы, разыгравшиеся в моей голове.

Она подошла ближе.

— Ты в порядке?

— Да. Просто задумалась.

Ногти впились в ладони. Мысль о том, что Кора живет в кошмаре, из которого я сбежала, почти лишала меня сил. В кошмаре, куда отец и тот мужчина сегодня утром пытались затащить меня обратно.

Выражение лица Лейкен ясно говорило: она не верит, что все настолько просто. Но давить она не стала. Вместо этого она дьявольски усмехнулась.

— Беккет Истон — твой сосед? Я в детстве была в него так влюблена. Постоянно упрашивала старшего брата позвать его к нам домой.

Во мне снова вспыхнула ревность. Зависть к тому, что она так давно его знает. К ее интересу к нему. Но дело было не только в этом. Я жадно завидовала обычному детству, которое, скорее всего, было у Лейкен. Такому, где самая большая проблема — влюбленность в мальчика постарше.

— У нас не так. Его просто вынудили поселить меня у себя.

Слова оставили во рту горький привкус.

Лейкен сжала губы, будто пыталась сдержать смех.

— Я бы так не сказала. То, как он на тебя смотрит… — Лейкен тихо присвистнула.

— Он просто добрый.

— Я не говорю, что Беккет недобрый. Добрый. Я слышала обо всем потрясающем, что он сделал, чтобы медицинская помощь стала доступна тем, до кого обычно никому нет дела. Но «добрый» — это не про то, как он на тебя смотрит. Там сплошная защита с примесью «хочу зацеловать ее до беспамятства».

Щеки вспыхнули.

— По-моему, тебе это мерещится.

Но я не хотела признавать, как сильно надеялась, что ошибаюсь.



Я склонилась над брошюрой и провела маркером по строке. Почему мне вообще пришло в голову, что маркер волшебным образом поможет информации засесть в голове?

Сигнализация пискнула, когда открылась входная дверь.

— Это я, — крикнул Беккет. — Ты где?

— На кухне.

Я снова попыталась сосредоточиться на страницах перед собой, но буквы уже начинали расплываться.

— Что там у тебя вызывает такой злой взгляд?

Я знала, что от слов Беккета хмурюсь еще сильнее, но продолжала смотреть на картинки перед собой.

— Почему существует столько разных дорожных знаков, которые могут значить столько разных вещей? И эти чертовы вопросы в тесте будто специально пытаются тебя подловить.

Беккет тихо усмехнулся.

— Учебник для водителей?

— Да, — процедила я.

До меня донесся запах пиццы, и я наконец подняла голову. Желудок предательски заурчал.

Губы Беккета дрогнули.

— Голодная?

— Может быть. Это вегетарианская?

Он поставил две коробки на кухонный остров.

— Вегетарианская и мясная. Равновесие.

Я не удержалась и рассмеялась.

— Справедливо.

Я поднялась из-за стола и подошла к шкафчикам за тарелками и стаканами.

— Ты ведь знаешь, что если тебе больше восемнадцати, при подаче на права ученическое разрешение не выдают?

Я поставила тарелки рядом с коробками пиццы.

— Мне все равно нужно выучить правила.

К тому же я еще даже не думала о том, как именно буду учиться водить. Машины у меня не было, и вряд ли я смогла бы купить ее в ближайшее время. Дело было скорее в том, что символизировали права: свободу.

— Верно. Я с радостью позанимаюсь с тобой. Можем на моем пикапе.

Я выдвинула ящик, чтобы взять себе вилку и нож.

— Не знаю. Я вообще никогда ничего не водила.

Последнее, чего мне хотелось, — разбить новый пикап Беккета.

— Начнем на пустых парковках и проселочных дорогах. И у меня есть страховка. Будет весело.

Я вопросительно изогнула бровь.

— Я уже чуть не швырнула эту брошюру через всю комнату не меньше десятка раз. Это не особо похоже на веселье.

Беккет улыбнулся и подошел к холодильнику, доставая две вишневые колы.

— Потому что ты сосредоточилась на дурацкой теории. Когда сядешь за руль, поймешь, где начинается веселье.

Я тихо протянула неопределенный звук в горле. Это не было ни согласием, ни возражением, но я сильно сомневалась, что найду радость в вождении.

Беккет положил нам обоим по куску пиццы и отнес тарелки в кухонный уголок.

— Как прошел остаток дня?

Я медленно опустилась обратно на стул. Мышцы в плечах свело спазмом, и я знала, что после утренней стычки с тем мужчиной останется жуткий синяк. Уолтер Крикет. По дороге домой я наконец вспомнила его имя. Всю дорогу я вертела головой, только и ждала, что он снова откуда-нибудь выскочит.

— Адди?

Голос Беккета разорвал мои закручивающиеся по спирали мысли.

— Прости, что?

На его лице проступило беспокойство.

— Я спросил, как прошел остаток дня.

Я заставила себя улыбнуться.

— Хорошо. А у тебя? Как прошла остальная смена в клинике?

Беккет не выглядел так, будто особенно мне поверил, но ловить на лжи не стал.

— У меня тоже хорошо.

Он на мгновение замолчал, ковыряя пиццу.

— Я много думал о том, что ты сказала. И хотел обсудить с тобой одну идею.

Беккет говорил нерешительно, словно чувствовал себя виноватым за то, что снова поднимает эту тему.

— Мы можем об этом говорить. Я не сломаюсь.

— Я знаю, что не сломаешься. Просто ненавижу мысль, что разговор о месте, где ты выросла, может причинить тебе боль.

— Если это кому-то поможет, оно того стоит.

— Это не значит, что мне должно это нравиться.

Я положила салфетку себе на колени и встретилась с Беккетом взглядом.

— Расскажи свою идею.

Беккет откинулся на спинку стула, снял с пиццы кружок пепперони и отправил в рот.

— У организации, где я раньше работал, есть несколько программ помощи здесь, в США. Они открывают временные клиники в районах, где людям не хватает медицинской помощи. Или проводят дополнительное обучение для врачей и медсестер. Я подумал, что могу связаться с ними и узнать, получится ли организовать такую программу здесь, в Вулф-Гэп.

Я отломила кусочек корочки и стала рвать его на мелкие части, обдумывая его идею.