Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 17 из 153

Глава 3.

Глава 3.

Глава 3

Масло, ведьмы и один очень плохой план

В три сорок две Клэр Морган стояла перед зеркалом и пыталась понять, существует ли одежда, которая одновременно сообщает:

«Я серьёзный человек, приехавший обсуждать переработку оливок»

и

«Нет, я не наряжалась ради соседа».

Проблема заключалась в том, что до вчерашнего дня ей вообще не приходилось решать подобные задачи.

Для благотворительного обеда существовало платье.

Для совета фонда — костюм.

Для коктейля — другое платье.

Для семейного ужина Уитморов — броня, внешне напоминающая кашемир.

Для маслобойни гардероб пятнадцатилетнего брака не предусматривал ничего.

Клэр посмотрела на себя.

Белая льняная рубашка.

Синие джинсы.

Кожаный ремень.

Удобные бежевые ботинки.

Волосы собраны в низкий хвост.

Маленькие золотые серьги.

Нормально.

Совершенно нормально.

Она потянулась за блеском для губ.

Остановилась.

— Нет.

Положила обратно.

Через секунду снова взяла.

— Это просто блеск.

Нанесла.

Посмотрела на отражение.

— И вообще, у меня губы сохнут.

Из коридора раздался голос Элеоноры:

— Конечно.

Клэр застыла.

Медленно повернула голову.

В дверях сидела Элеонора.

Сегодня на ней были свободные брюки цвета слоновой кости и тёмно-бордовая блузка. Серебристые волосы аккуратно убраны назад. На губах — едва заметная ягодная помада.

Клэр прищурилась.

— Вы подслушиваете?

— Ты разговариваешь сама с собой при открытой двери.

— Это мой дом.

— Это не делает разговор менее слышимым.

Клэр сунула блеск в сумку.

Элеонора проследила за движением.

— Правильно.

— Что правильно?

— Возьми с собой. Вдруг масло окажется сухим.

Клэр медленно подошла к двери.

— Элеонора.

— Да?

— Я еду смотреть производство.

— Конечно.

— Мне сорок… почти сорок лет.

— И?

— Я два дня как развелась.

— И?

— Натан мне не интересен.

— Я ничего не спрашивала.

Клэр замолчала.

Элеонора подняла одну бровь.

Очень медленно.

С наслаждением.

— Ненавижу вас.

— Нет.

— Почему вы так уверены?

— Ты купила мне лимонный тарт.

— Это была ошибка.

— И кофе.

— Двойная.

— У тебя отвратительная стратегия ненависти.

Клэр взяла сумку.

— Где Роза?

— Уехала двадцать минут назад.

— Почему вы одна?

— Потому что мне шестьдесят восемь, а не шесть месяцев.

— Я спрашиваю не поэтому.

— Знаю.

Клэр задержалась.

Элеонора сразу стала настороженной.

— Что?

— Ничего.

— Не смотри на меня так.

— Как?

— Медицински.

Клэр вздохнула.

— Я даже не умею смотреть медицински.

— Со вчерашнего вечера прекрасно научилась.

— Я всего лишь спросила про реабилитацию.

— И я всего лишь сказала нет.

— Да.

— Значит, тема закрыта.

— Разумеется.

Элеонора прищурилась.

— Мне не нравится, когда ты так легко соглашаешься.

— Это ваша проблема.

— Клэр.

— Элеонора.

— Что ты сделала?

Клэр невинно моргнула.

— Ничего.

— Ты ужасно врёшь.

— Странно. Пятнадцать лет никто не замечал.

Элеонора замолчала.

Шутка вышла чуть острее, чем Клэр собиралась.

Она уже хотела перевести разговор, но бывшая свекровь неожиданно сказала:

— Грант замечал.

Клэр посмотрела на неё.

— Что?

— Просто ему было удобнее делать вид, что нет.

Тишина.

За открытым окном стрекотали цикады.

Где-то в роще шумели листья.

Клэр медленно перекинула ремень сумки через плечо.

— Вы сегодня решили быть честной?

— Не привыкай.

— Уже испугалась.

Элеонора развернула кресло.

— В три сорок пять у тебя встреча.

Клэр посмотрела на часы.

Три сорок четыре.

— Чёрт.

— Иди.

— Не командуйте мной.

— Ты опаздываешь.

— На одну минуту!

— Вот с одной минуты и начинается моральное разложение.

Клэр быстро пошла к лестнице.

На середине остановилась.

Оглянулась.

— Элеонора.

— Что ещё?

— Не пытайтесь самостоятельно пересаживаться в ванну.

Элеонора оскорблённо подняла подбородок.

— Я семь лет живу без твоих инструкций.

— Вот и проживите ещё сорок минут.

— Клэр!

Она уже сбегала вниз.

— Люблю вас тоже!

— Я ЭТОГО НЕ ГОВОРИЛА!

Клэр выскочила из дома, смеясь.

А через секунду едва не врезалась в Натана.

Он стоял возле её машины.

Руки в карманах джинсов.

Тёмная рубашка с закатанными до локтей рукавами.

Солнце било сбоку, подчёркивая загар и ту самую небольшую неровность носа, которая почему-то делала лицо интереснее, чем если бы оно было правильным.

Клэр резко остановилась.

— Что вы здесь делаете?

Натан посмотрел на часы.

— Три сорок пять.

Она тоже посмотрела.

— Я не опоздала.

— Я ничего не сказал.

— Ваше лицо сказало.

— Плохо знаете моё лицо.

Клэр уставилась на него.

— Вы теперь собираетесь возвращать мне все мои фразы?

— Не все.

— Почему?

— Некоторые не стоят усилий.

Она прижала ладонь к груди.

— Больно.

— Переживёте.

Из открытого окна второго этажа донёсся голос Элеоноры:

— Натан!

Они одновременно подняли головы.

Элеонора была видна в окне коридора.

— Да?

— Верни её до ужина!

Клэр задрала голову.

— Я НЕ ВОСЕМНАДЦАТИЛЕТНЯЯ!

— Я ЗНАЮ!

— ТОГДА ЗАЧЕМ?!

— МНЕ НУЖНО, ЧТОБЫ КТО-ТО ПРИГОТОВИЛ ЕДУ!

Натан отвернулся.

Плечи дрогнули.

Клэр медленно повернулась к нему.

— Вы смеётесь?

— Нет.

— Я вижу.

— Солнце.

— У вас плечи смеются от солнца?

— Иногда.

Клэр открыла машину.

— Я еду за вами.

— Зачем две машины?

— Чтобы иметь возможность сбежать.

— От маслобойни?

— От вашей матери. Я ещё не знаю, что меня там ждёт.

Натан перестал улыбаться.

— А.

Клэр замерла.

— Что означает это «а»?

— Ничего.

— Натан.

Он открыл дверь своего пикапа.

— Моя мать там.