Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 148 из 153

— Не поощряй.

Софи взяла кусочек хлеба.

Намазала сливочным маслом с мёдом и лимонной цедрой.

Сверху положила клубнику.

Протянула Клэр.

— Попробуй.

Та откусила.

Тёплый хлеб хрустнул.

Масло уже начало таять.

Клубника была прохладной, сладкой, с лёгкой кислинкой.

Клэр замерла.

Софи ждала.

— Ну?

— Очень вкусно.

Девочка просияла.

— Правда?

— Правда.

— Можно сделать в зале?

Клэр посмотрела внимательнее.

— Ты поэтому встала в шесть утра?

— Нет.

— А почему?

Софи отвела глаза.

— Просто.

Натан налил себе кофе.

— Говори.

— Сегодня в школе встреча.

Клэр сразу вспомнила.

— С родителями.

— Да.

Пауза.

— И?

Софи ковырнула ногтем край деревянной доски.

— Там будет форма.

Клэр почувствовала.

Что-то важное.

— Какая?

— Для контактов.

— Хорошо.

— Там надо написать маму и папу.

Тишина.

Натан поставил чашку.

Очень тихо.

Софи продолжала смотреть на стол.

— Я могу написать тебя?

Клэр не сразу смогла ответить.

Софи подняла глаза.

— Если нельзя, то…

— Можно.

— Правда?

— Конечно.

— Но там написано «мать».

Клэр почувствовала, как Натан замер рядом.

Она подошла.

Села на корточки перед девочкой.

— Софи.

— Что?

— Если ты хочешь написать меня — пиши.

— Я хочу.

— Тогда всё.

— Тебе нормально?

Клэр улыбнулась.

— Мне очень нормально.

Софи бросилась ей на шею.

Клэр закрыла глаза.

Обняла.

И услышала над собой подозрительный вдох Натана.

Подняла голову.

— У тебя лицо.

Он отвернулся.

— Нормальное.

Софи посмотрела.

— Нет.

Клэр рассмеялась.

— Семья.

Натан вытер пальцем уголок глаза.

— Обе ужасные.

Софи сказала:

— Ты сам нас выбрал.

— Тебя мне выдали.

— Всё равно.

Клэр встала.

Поцеловала мужа.

— А меня сам.

— Главная ошибка.

Она ткнула его в живот.

Он поймал её руку.

Софи закатила глаза.

— Я ем.

— И что? — спросила Клэр.

— Ничего.

— Вот именно.

---

К десяти утра Bellwether уже жил собственной жизнью.

И это по-прежнему поражало Клэр.

Когда они свернули с дороги, поместье показалось между оливковыми деревьями.

Старый дом больше не выглядел старым.

Он выглядел настоящим.

Светлый камень очистили, но не стали выравнивать до безликости. Ставни выкрасили в глубокий серо-зелёный цвет. На террасе стояли большие керамические горшки с розмарином, лавандой и лимонными деревцами.

Сад разросся.

У стены цвели белые розы.

В тени росли шалфей и мята.

Оливковая роща серебрилась под солнцем.

А бывшая маслобойня теперь пахла не сыростью и старым деревом, а свежим хлебом, сливками, травами и тёплым камнем.

Клэр вышла из машины.

Сразу услышала голоса из дегустационного зала.

Один особенно громкий.

— Нет.

Натан вышел с другой стороны.

— Что?

— Они уже здесь.

— Кто?

Клэр посмотрела.

— Обе.

Он прислушался.

Из открытых окон донеслось:

— Я НЕ ГОВОРИЛА, ЧТО ЦВЕТ ПЛОХОЙ!

Потом второй голос:

— ТЫ СКАЗАЛА, ЧТО ОН ПОХОЖ НА БОЛЬНИЧНЫЙ!

Клэр закрыла глаза.

— Обе.

Софи радостно побежала вперёд.

— Элеонора! Мэгги!

— Предательница, — сказала Клэр.

Натан обнял её за талию.

— Пойдём.

— Нет.

— Почему?

— Я хочу ещё минуту нормальной жизни.

Он поцеловал её в висок.

— Поздно.

---

Элеонора стояла.

Без трости.

Именно это Клэр увидела первым.

Стояла у большого стола.

Обеими руками опиралась на его край, но стояла.

Трость находилась рядом.

Мэгги держала два образца ткани.

Ханна сидела в зелёном кресле и совершенно очевидно наслаждалась происходящим.

Клэр остановилась.

— Элеонора.

Та повернула голову.

— Что?

— Вы стоите.

— Я знаю.

— Без трости.

— Она рядом.

— Сколько?

Ханна посмотрела на часы.

— Четыре минуты двадцать секунд.

Элеонора подняла подбородок.

Клэр почувствовала, как внутри стало тепло.

— Вы выпендриваетесь.

— Да.

Мэгги бросила ткань на стол.

— Уже полчаса.

— Четыре минуты.

— До этого рассказывала всем, что вчера прошла триста метров.

— Триста двенадцать.

— Вот!

Элеонора посмотрела на Клэр.

— Она завидует.

Мэгги ахнула.

— Чему?!

— Моей физической форме.

— Я хожу быстрее тебя!

— Потому что у тебя нет достоинства и ты носишься.

— Я сейчас…

Клэр подняла руки.

— Доброе утро.

Обе замолчали.

— Спасибо.

Софи уже обнимала Элеонору.

Та осторожно отступила к креслу.

Ханна подала трость.

Элеонора села.

На её лице мелькнула усталость.

Но всего на секунду.

Клэр заметила.

Подошла.

— Не перебарщиваете?

— Нет.

Ханна сказала:

— Да.

Элеонора повернулась.

— Тебя никто не спрашивал.

— Мне платят именно за это.

— Кто?

Клэр подняла руку.

— Я.

Элеонора посмотрела.

— Предательство.

— Забота.

— Хуже.

Но трость оставила рядом.

И села удобнее.

Клэр улыбнулась.

За год Элеонора не стала мягкой.

Слава богу.

Мягкая Элеонора напугала бы всех сильнее.

Но она научилась слушать тело.

Иногда.

После угроз.

И трёх врачей.

И Ханны.

И Клэр.

И Мэгги, которая однажды просто спрятала её туфли, когда Элеонора решила, что уже может пройти весь сад.

Туфли нашли в холодильной камере для сыра.

Почему именно там, Мэгги объяснить отказалась.

---

Bellwether вырос.

Не взорвался.

Не превратился в империю за двенадцать месяцев.

И Клэр этим гордилась больше всего.

Три магазина Каролин работали стабильно.

Четвёртый открыли только месяц назад — после того самого первого квартала, как Клэр и обещала.

Появились два гостиничных контракта.

Дегустационный зал бронировали на недели вперёд.