Страница 148 из 153
— Не поощряй.
Софи взяла кусочек хлеба.
Намазала сливочным маслом с мёдом и лимонной цедрой.
Сверху положила клубнику.
Протянула Клэр.
— Попробуй.
Та откусила.
Тёплый хлеб хрустнул.
Масло уже начало таять.
Клубника была прохладной, сладкой, с лёгкой кислинкой.
Клэр замерла.
Софи ждала.
— Ну?
— Очень вкусно.
Девочка просияла.
— Правда?
— Правда.
— Можно сделать в зале?
Клэр посмотрела внимательнее.
— Ты поэтому встала в шесть утра?
— Нет.
— А почему?
Софи отвела глаза.
— Просто.
Натан налил себе кофе.
— Говори.
— Сегодня в школе встреча.
Клэр сразу вспомнила.
— С родителями.
— Да.
Пауза.
— И?
Софи ковырнула ногтем край деревянной доски.
— Там будет форма.
Клэр почувствовала.
Что-то важное.
— Какая?
— Для контактов.
— Хорошо.
— Там надо написать маму и папу.
Тишина.
Натан поставил чашку.
Очень тихо.
Софи продолжала смотреть на стол.
— Я могу написать тебя?
Клэр не сразу смогла ответить.
Софи подняла глаза.
— Если нельзя, то…
— Можно.
— Правда?
— Конечно.
— Но там написано «мать».
Клэр почувствовала, как Натан замер рядом.
Она подошла.
Села на корточки перед девочкой.
— Софи.
— Что?
— Если ты хочешь написать меня — пиши.
— Я хочу.
— Тогда всё.
— Тебе нормально?
Клэр улыбнулась.
— Мне очень нормально.
Софи бросилась ей на шею.
Клэр закрыла глаза.
Обняла.
И услышала над собой подозрительный вдох Натана.
Подняла голову.
— У тебя лицо.
Он отвернулся.
— Нормальное.
Софи посмотрела.
— Нет.
Клэр рассмеялась.
— Семья.
Натан вытер пальцем уголок глаза.
— Обе ужасные.
Софи сказала:
— Ты сам нас выбрал.
— Тебя мне выдали.
— Всё равно.
Клэр встала.
Поцеловала мужа.
— А меня сам.
— Главная ошибка.
Она ткнула его в живот.
Он поймал её руку.
Софи закатила глаза.
— Я ем.
— И что? — спросила Клэр.
— Ничего.
— Вот именно.
---
К десяти утра Bellwether уже жил собственной жизнью.
И это по-прежнему поражало Клэр.
Когда они свернули с дороги, поместье показалось между оливковыми деревьями.
Старый дом больше не выглядел старым.
Он выглядел настоящим.
Светлый камень очистили, но не стали выравнивать до безликости. Ставни выкрасили в глубокий серо-зелёный цвет. На террасе стояли большие керамические горшки с розмарином, лавандой и лимонными деревцами.
Сад разросся.
У стены цвели белые розы.
В тени росли шалфей и мята.
Оливковая роща серебрилась под солнцем.
А бывшая маслобойня теперь пахла не сыростью и старым деревом, а свежим хлебом, сливками, травами и тёплым камнем.
Клэр вышла из машины.
Сразу услышала голоса из дегустационного зала.
Один особенно громкий.
— Нет.
Натан вышел с другой стороны.
— Что?
— Они уже здесь.
— Кто?
Клэр посмотрела.
— Обе.
Он прислушался.
Из открытых окон донеслось:
— Я НЕ ГОВОРИЛА, ЧТО ЦВЕТ ПЛОХОЙ!
Потом второй голос:
— ТЫ СКАЗАЛА, ЧТО ОН ПОХОЖ НА БОЛЬНИЧНЫЙ!
Клэр закрыла глаза.
— Обе.
Софи радостно побежала вперёд.
— Элеонора! Мэгги!
— Предательница, — сказала Клэр.
Натан обнял её за талию.
— Пойдём.
— Нет.
— Почему?
— Я хочу ещё минуту нормальной жизни.
Он поцеловал её в висок.
— Поздно.
---
Элеонора стояла.
Без трости.
Именно это Клэр увидела первым.
Стояла у большого стола.
Обеими руками опиралась на его край, но стояла.
Трость находилась рядом.
Мэгги держала два образца ткани.
Ханна сидела в зелёном кресле и совершенно очевидно наслаждалась происходящим.
Клэр остановилась.
— Элеонора.
Та повернула голову.
— Что?
— Вы стоите.
— Я знаю.
— Без трости.
— Она рядом.
— Сколько?
Ханна посмотрела на часы.
— Четыре минуты двадцать секунд.
Элеонора подняла подбородок.
Клэр почувствовала, как внутри стало тепло.
— Вы выпендриваетесь.
— Да.
Мэгги бросила ткань на стол.
— Уже полчаса.
— Четыре минуты.
— До этого рассказывала всем, что вчера прошла триста метров.
— Триста двенадцать.
— Вот!
Элеонора посмотрела на Клэр.
— Она завидует.
Мэгги ахнула.
— Чему?!
— Моей физической форме.
— Я хожу быстрее тебя!
— Потому что у тебя нет достоинства и ты носишься.
— Я сейчас…
Клэр подняла руки.
— Доброе утро.
Обе замолчали.
— Спасибо.
Софи уже обнимала Элеонору.
Та осторожно отступила к креслу.
Ханна подала трость.
Элеонора села.
На её лице мелькнула усталость.
Но всего на секунду.
Клэр заметила.
Подошла.
— Не перебарщиваете?
— Нет.
Ханна сказала:
— Да.
Элеонора повернулась.
— Тебя никто не спрашивал.
— Мне платят именно за это.
— Кто?
Клэр подняла руку.
— Я.
Элеонора посмотрела.
— Предательство.
— Забота.
— Хуже.
Но трость оставила рядом.
И села удобнее.
Клэр улыбнулась.
За год Элеонора не стала мягкой.
Слава богу.
Мягкая Элеонора напугала бы всех сильнее.
Но она научилась слушать тело.
Иногда.
После угроз.
И трёх врачей.
И Ханны.
И Клэр.
И Мэгги, которая однажды просто спрятала её туфли, когда Элеонора решила, что уже может пройти весь сад.
Туфли нашли в холодильной камере для сыра.
Почему именно там, Мэгги объяснить отказалась.
---
Bellwether вырос.
Не взорвался.
Не превратился в империю за двенадцать месяцев.
И Клэр этим гордилась больше всего.
Три магазина Каролин работали стабильно.
Четвёртый открыли только месяц назад — после того самого первого квартала, как Клэр и обещала.
Появились два гостиничных контракта.
Дегустационный зал бронировали на недели вперёд.