Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 142 из 153

Потом стала серьёзнее.

— Несколько месяцев назад я приехала в Bellwether в кресле и была уверена в трёх вещах.

Она подняла палец.

— Что мой сын идиот.

Грант закрыл глаза.

Смех.

Второй палец.

— Что моя бывшая невестка меня ненавидит.

Клэр сказала:

— Не без оснований.

— Я говорю.

— Простите.

Третий.

— И что это поместье ничего не стоит.

Клэр посмотрела вокруг.

Элеонора тоже.

— Я ошиблась два раза.

Грант поднял голову.

— Мам.

Она выдержала паузу.

— Хорошо. Два с половиной.

Снова смех.

Элеонора улыбнулась.

Но глаза блестели.

— Я прожила большую часть жизни, думая, что любовь к семье выражается в том, насколько хорошо ты управляешь её жизнью.

Клэр замерла.

— Оказалось, люди почему-то не любят, когда ими управляют.

Мэгги сказала:

— Удивительно.

— Маргарет.

— Молчу.

— Я потеряла несколько лет с сыном. Чуть не потеряла возможность ходить. И почти потеряла женщину, которую слишком поздно научилась считать дочерью.

Клэр почувствовала, как защипало глаза.

— Не надо, — тихо сказала она.

Элеонора посмотрела прямо.

— Надо.

Клэр замолчала.

— Клэр не получила Bellwether от нашей семьи.

Она обвела взглядом зал.

— Она получила развалину.

Грант поднял руку.

— Это правда.

— Я знаю. Я видела документы.

Смех.

— Всё остальное она сделала сама. С людьми, которых собрала вокруг себя. С женщиной, которая сначала была её соседкой…

Мэгги подняла подбородок.

— …потом стала моей головной болью…

— Взаимно.

— …и почему-то подругой.

Мэгги замерла.

Элеонора тоже.

Клэр улыбнулась сквозь слёзы.

Мэгги тихо спросила:

— Почему «почему-то»?

— Потому что ты невыносима.

— Ты тоже.

— Вот поэтому.

Они улыбнулись друг другу.

Элеонора продолжила:

— С мужчиной, который оказался достаточно умён, чтобы полюбить Клэр.

Натан сказал:

— Здесь согласен.

— И достаточно терпелив, чтобы выдержать нас.

— Здесь сложнее.

Все рассмеялись.

— С ребёнком, который научил меня, что иногда человеку нужно не решение проблемы, а чтобы его просто выслушали.

Софи серьёзно кивнула.

— И с моим сыном.

Грант посмотрел.

— Который наконец начал жить без того, чтобы спрашивать у меня деньги.

— Мам.

— Это комплимент.

— Страшный.

— Других нет.

Элеонора улыбнулась.

Потом подняла чашку с холодным травяным напитком.

— За Bellwether.

Клэр смотрела.

— Нет.

Элеонора удивилась.

Клэр поднялась.

— Не только.

Взяла свою чашку.

Посмотрела на всех.

— За обременение.

Грант первым расхохотался.

Элеонора открыла рот.

Мэгги уже хлопала ладонью по столу.

Клэр продолжила:

— Потому что иногда тебе после развода оставляют старый дом, разваленную маслобойню, долги по ремонту и женщину, которая первые недели смотрит на тебя так, будто выбирает место для могилы.

Элеонора возмутилась:

— Я никогда…

— Выбирали.

— Только мысленно.

Смех стал громче.

Клэр посмотрела на неё.

— И вдруг оказывается, что именно это обременение становится твоей семьёй.

Элеонора перестала улыбаться.

Клэр подняла чашку.

— За самые дорогие обременения в нашей жизни.

Элеонора моргнула.

Один раз.

Второй.

Мэгги прошептала:

— Сейчас заплачет.

— Я не…

Голос дрогнул.

Все замерли.

Элеонора села.

— Ненавижу вас.

Клэр подошла.

Обняла.

— Знаю.

— Испортила макияж.

— Немного.

— Дорогой.

— Переживём.

Мэгги тоже полезла обнимать.

Элеонора возмутилась:

— Куда?!

— Туда.

— Мне нечем дышать!

Софи присоединилась.

— И я!

— СОФИ!

Грант посмотрел.

Клэр протянула ему руку.

— Иди сюда.

— Нет.

— Грант.

— Мне сорок лет.

Элеонора из центра объятий:

— ИДИ СЮДА!

Он закрыл глаза.

— Господи.

И пошёл.

Натан остался в стороне.

Клэр заметила.

Протянула руку.

— Даже не думай.

— Я не Уитмор.

— Уже поздно.

Он подошёл.

Мэгги сказала:

— Вот теперь точно нечем дышать.

Элеонора:

— УБЕРИТЕ МАРГАРЕТ!

— Почему меня?!

— Ты тяжёлая!

— Я тебя сейчас брошу!

Софи хохотала.

Клэр тоже.

Натан обнимал её сзади.

Грант пытался выбраться.

И Клэр вдруг подумала, что если бы кто-то несколько месяцев назад показал ей эту картину, она вызвала бы врача.

Возможно, нескольких.

---

Когда все разъехались, было почти одиннадцать.

Софи уснула ещё в машине.

Натан занёс её в дом.

Клэр пошла следом.

В спальне девочки горел маленький ночник в форме луны. На стене висели рисунки лошадей, фотографии, школьное расписание и новый снимок, сделанный сегодня.

Они все.

Элеонора в центре.

Мэгги рядом.

Грант.

Клэр.

Натан.

Софи.

Даже Пеппер попала в кадр.

Натан уложил дочь.

Снял кеды.

Накрыл.

Клэр стояла в дверях.

Софи открыла глаза.

— Клэр.

— Что?

— Иди сюда.

Она подошла.

Девочка пошарила рукой по тумбе.

Достала маленькую коробочку.

Клэр посмотрела.

— Что это?

Софи протянула.

— Тебе.

— Почему?

— Просто.

Клэр села на край кровати.

Открыла.

Внутри лежал браслет.

Совсем простой.

Тонкая серебристая цепочка.

И три маленьких подвески.

Дом.

Лошадь.

И буква «С».

Клэр провела пальцем.

— Софи…

— Дом — потому что ты теперь живёшь с нами.

Клэр сглотнула.

— Лошадь — потому что ты её всё ещё боишься, но уже меньше.

— Спасибо за напоминание.

Софи улыбнулась.

— А «С»…

Она вдруг смутилась.

— Что?

— Можно, чтобы это было и Софи, и семья?

Клэр закрыла глаза.

Вот и всё.

Сегодня она уже плакала.

Много.

Но это было нечестно.

Совершенно.

— Можно.

Софи посмотрела.

— Тебе нравится?

— Очень.

— Тогда почему плачешь?