Рваные звезды

Глава 5

ЭверлиНастоящее

Мои руки сжались на руле, когда я свернула на Аспен-стрит. Здесь все выглядело почти так же. Легкий налет Дикого Запада по-прежнему держался на зданиях и старинных фонарях. Многие знаковые места вроде The Cowboy I

Но, хоть появились и новые рестораны с лавками, я понимала: надеяться на любимую тайскую еду — слишком смело. Возвращение на восток Орегона означало, что от многого придется отказаться.

Моя старшая сестра Джейси считала меня сумасшедшей. Она была уверена, что стоит мне пересечь городскую черту, и я снова утону во всей нашей семейной драме. Я понимала ее страх. Тем более что она была мне скорее матерью, чем сестрой. После того как отца посадили, она оформила надо мной опеку, а я умоляла маму увезти меня отсюда.

Столько решимости вырваться и вот я, спустя пятнадцать лет, возвращаюсь туда, где все началось. Пульс участился, когда я проехала Спрус-стрит и увидела здание управления шерифа. Я знала, что шериф Херст давно на пенсии, но все же хотелось иметь хотя бы одно знакомое лицо.

Центр города остался позади почти сразу. Не больше двадцати тех самых глубоких вдохов, на которые я привыкла полагаться. Теперь они были нужны мне как никогда.

Я подумывала заехать в хозяйственный и продуктовый магазины, но понимала, что сначала нужно осмотреться. Я позвонила в водоканал и энергетическую компанию, попросив проверить линии на нашем старом участке. После пары ремонтов меня заверили, что с их стороны все в порядке.

Значит, остальное зависело от меня. Письмо от матери жгло карман, но я не смогла просто убрать его в сумку. Словно слова внутри могли дать тот последний толчок, который мне был нужен.

Я не была настолько наивной, чтобы рассчитывать на помощь Джейси. У нее двое детей и муж с надежной работой в Сиэтле. Они дали мне больше, чем я могла ожидать. Безопасный, стабильный дом. Место, где я могла спокойно учиться и не боялась ночных подъемов из-за тренировок к облаве. Они дали мне понять, что меня любят и обо мне заботятся. Но я была не их.

Как только Джейси забеременела, я начала чувствовать себя лишней. Они строили свою семью, а я оставалась на их попечении. Я старалась помогать. Готовила, убиралась. Сидела с детьми, когда им нужен был перерыв. Но я всегда чувствовала себя гостьей. Словно нигде по-настоящему не на своем месте. Отчасти поэтому я и вернулась. Чтобы наконец закрыть прошлое и снова найти свое место в мире.

Главная дорога перешла в двухполосное шоссе, и через несколько минут я уже искала нужный съезд. Указатели на таких дорогах — редкость, да и детские ориентиры наверняка изменились. Я едва не проскочила огромный валун, перед которым сосна за годы стала выше и шире.

Я резко затормозила и круто свернула. Гравий взметнулся из-под колес, но ладони вспотели не из-за поворота. Виноваты были воспоминания. Бесчисленные поездки по этой дороге в город или к Trading Post. Дни, когда отец заставлял нас бегать по крутым подъемам для подготовки.

Мой внедорожник подпрыгивал, открывая новые ямы и старые, знакомые до боли Сосны возвышались по обе стороны, почти смыкаясь тоннелем. Не изменилась только сама гора. Синие склоны и заснеженные вершины встретили меня тихим обещанием, что здесь есть что-то хорошее. Нужно лишь уметь это увидеть. Единственная точка опоры, которую я когда-либо знала.

Свернув с гравийной дороги на еще более узкую, я порадовалась, что заранее поставила вседорожные шины перед отъездом из Сиэтла. Зимы здесь бывали беспощадными. Иногда мы не могли спуститься с горы неделями.

Оценивая последний подъем, который предстояло взять машине, я задумалась, не стоит ли купить снегоход. Я устроилась в местную ветклинику на ту же должность ассистента ветеринара, с небольшой потерей в зарплате. Сомневаюсь, что там обрадовались бы моим опозданиям из-за снега.

Я нажала на газ, чтобы преодолеть последний гребень, и участок открылся передо мной. Сердце в груди будто пустилось в акробатику, сжимаясь и расправляясь. Я крепче сжала руль и убрала ногу с педали.

Дом выглядел хуже, чем я ожидала. В одной из стен зияла дыра. Зато маленький гостевой домик держался куда лучше. Коттедж принадлежал семье мамы уже несколько поколений, а сам дом отец построил после свадьбы. После его тюрьмы мама надолго не задержалась здесь, перевезя нас на равнину, на землю дяди.

Старый домик выстоял, а вот амбар и загоны пострадали куда сильнее. Все строение опасно клонилось в сторону, а буря уничтожила больше половины ограждений. У меня заныла спина от одной мысли о предстоящей работе.

Я вздохнула и остановилась перед домиком, отпуская руль. Телефон звякнул, и я мысленно поблагодарила богов технологий за то, что здесь ловила связь.

Шей: Ты уже приехала? Напиши сразу, как доберешься.

Я улыбнулась телефону, чувствуя себя чуть менее одинокой. Я знала, что у меня есть человек, который бросит все, чтобы быть на моей стороне.

Я: Только что подъехала. Домик в порядке. Дом и амбар — полный развал.

Шей: Ты уверена, что мы с Броуди не должны приехать и помочь тебе обустроиться? Мы можем быть у тебя через два дня.

Господи, как же мне повезло с такой подругой. Но я была не готова распахнуть все двери, которые пришлось бы открыть, если бы они приехали. Слишком много скелетов я не хотела вытаскивать на свет.

Я: Спасибо, но я справлюсь. Дай мне немного освоиться, потом приедете в гости.

Шей: Мне не нравится, что ты там совсем одна.

Я: Я ненадолго одна.

Скоро здесь будет полно животных. Я всегда мечтала создать дом для брошенных и пострадавших животных — любых. Приют. Просто все случилось быстрее, чем я ожидала.

Я заглушила двигатель, опустила стекла, и в салон хлынул хвойный воздух. Он был особенный — воздух сосен пондероза. И когда он наполнил меня, на глаза навернулись слезы. Я скучала по этому сильнее, чем думала.

Я откинулась на спинку сиденья и достала письмо.

Дорогая Эверли,

я знаю, что многое из этого сказано слишком поздно. Но лучше поздно, чем никогда. Даже когда врачи сказали, что рак уже не отпускает, я не смогла позвонить тебе. Не смогла сказать все это лично, как должна была. Поэтому выбираю путь труса. В этом нет ничего нового. Я слишком часто должна была встать и не вставала.

Но ты не такая. Ты всегда была самым смелым человеком, которого я знала. Еще до той ночи. Я должна была сказать тебе это, но не сказала. Я так горжусь тобой, моя красивая девочка. Ты стала этим удивительным воином сама, без помощи отца или меня.