Рваные звезды

Глава 8

Хейз

Я остановил внедорожник у дома родителей на ранчо. Заглушив двигатель, я просто сидел, глядя на место, которое всегда было домом. Безупречно выкрашенные белые стены и грубые открытые балки. Земля, принадлежавшая семье моей матери не одно поколение. Историю здесь чувствуешь кожей, переходя из комнаты в комнату.

В этих стенах хранилось столько самых счастливых воспоминаний. Рождественские утра. Первый снег каждого сезона за окном. Эпические игры в прятки с братьями и сестрами. День, когда отец принес домой щенка.

Но здесь жила и боль. Мама в истерике, пока шериф обещает сделать все возможное, чтобы найти Шайло. Отец, сломленный по дороге к сараю, прячущий это от семьи. Крики Шайло, когда ее вырывал из сна кошмар.

Кода просунул голову между передними сиденьями и прижался ко мне, будто чувствовал, куда катятся мои мысли. Я почесал его за ушами. Немецкую овчарку отчислили из кинологической службы за излишнюю дружелюбность, но лучшего компаньона для возвращения домой каждый вечер и не придумаешь.

— Как насчет того, чтобы зайти и найти себе ужин?

Кода издал что-то среднее между скулежом и лаем. Я усмехнулся и снова потрепал его.

— Ладно.

Выбравшись из машины, я открыл дверь кабины, и Кода прыгнул с разбега. Он помчался к парадной двери и оглянулся на меня, словно говорил: «Ну давай же». Я покачал головой и потащился по ступеням крыльца.

Ноги будто волочились. Весь день я думал, как сказать родителям и Шайло то, что узнал. Подходящих слов так и не нашел.

Едва моя нога коснулась верхней ступени, дверь распахнулась. Кода радостно подпрыгнул, когда появилась мама. Она улыбнулась псу и наклонилась, как следует его потискать.

— Вот это сюрприз. Я не думала, что увижу тебя раньше выходных.

Я подошел и обнял ее. Миниатюрность мамы была обманчива. Она могла ловко управляться с лассо, проверять ограждения и успокаивать пугливого жеребенка. Я поцеловал ее в макушку.

— Надеюсь, я не слишком внезапно.

— Ты же знаешь, я счастлива, когда все мои цыплята дома. — Она отстранилась и вгляделась в мое лицо. — Заходи и расскажи, из-за чего у тебя такие морщины на лбу.

Я и не сомневался, что долго скрывать от нее ничего не получится.

— Папа и Шайло здесь?

Мама придержала дверь для нас с Кодой.

— Они на задней террасе, жарят курицу. Это что-то серьезное?

Я кивнул и прошел через открытое пространство ранчо. Большая гостиная и столовая перетекали в кухню, способную вызвать зависть у любого шефа. А вся задняя стена была усыпана огромными окнами, словно дом раскрывался навстречу полям. Коровы и лошади паслись на земле, тянувшейся на километры. Участок уходил прямо к горам.

Было не по себе от того, что оттуда почти виден сарай, где Шайло держали пять ночей. Гора словно дразнила нас даже сейчас. Красота никуда не делась, она просто стала призрачной.

Я распахнул одну из французских дверей, и Кода рванул к Шайло. Она сидела на краю шезлонга, и Кода поставил лапы ей на плечи. Она всегда любила животных, а после похищения стала проводить с ними больше времени, чем с людьми. Кода лизнул ее в щеку, и Шайло рассмеялась.

Лучшего звука, чем смех сестры, не существует. Доказательство того, что она счастлива и в безопасности. И теперь мне предстояло это разрушить.

Рука отца легла мне на плечо в приветствии.

— Ты что тут делаешь? Думал, ты сегодня на смене.

— Я поменялся и выйду завтра.

Мама подошла к нам на террасе.

— Хейзу нужно нам кое-что сказать. Это серьезно.

Взгляд отца стал внимательным.

— Что случилось?

Я скользнул взглядом к Шайло. Она сразу это уловила, спина напряглась. За годы жизни в маленьком городке, где она была главной темой сплетен, у нее выработался особый радар. Челюсти у меня ходили ходуном, злость снова поднималась.

— Эверли Кемпер вернулась. Она живет на их старом участке.

Мама замерла, ее взгляд ушел к владениям Кемперов на горе.

— Я не думала, что она когда-нибудь вернется.

— Я тоже.

Слова вырвались сквозь сжатые зубы, и мама снова посмотрела на меня.

— Бывают и новости похуже.

Я взглянул на Шайло. Она будто ушла в собственный мир, где фантазия или память взяли верх.

— По-моему, это чертовски плохо, — прошипел я, кивнув в сторону Шайло.

Сестра вздрогнула, вынырнув из оцепенения, и метнула в меня убийственный взгляд. Как всегда, она не сказала ни слова. Просто сорвалась с места и побежала к сараю, а мой пес понесся следом. Я выругался.

— Вот этого я и боялся.

Мама погладила меня по спине, как в детстве.

— Ничего в пути Шайло легким не было. Сплетни обязательно вспыхнут, и это меня бесит. Но раз ты ее предупредил, она какое-то время будет держаться подальше от города.

— Она не должна, — процедил я.

— Ты прав. Не должна. Но жизнь несправедлива. И уж точно она была несправедлива к Эверли Кемпер.

Я прикусил слова, рвавшиеся наружу. Отец смотрел, как Шайло исчезает в сарае.

— Я даже представить не могу, как ей было страшно. Одиннадцать лет. Ночью спускаться с горы, чтобы поступить правильно. А потом вся семья отвернулась от нее.

Я попытался вытолкнуть этот образ из головы. Не хотел видеть Эверли маленькой девочкой — напуганной и одинокой. Не хотел думать ни о ней, ни о ее семье.

Мама сжала мою руку.

— И как ты вообще об этом узнал?

— Калдер слышал, что кто-то купил участок. Видимо, ошибся. Я поехал представиться — и там была она.

Мама крепче сжала мои бицепсы.

— Хейз Истон, скажи мне, что ты был с ней вежлив и приветлив.

По затылку пополз жар.

— Ей не нужны приветствия. Ей нужно вернуться туда, откуда она приехала.

Отец с лязгом положил щипцы для гриля и повернулся ко мне лицом.

— Эта девочка спасла жизнь твоей сестры. Еще пару дней — и она могла умереть от обезвоживания. Она рискнула всем ради человека, которого даже не знала.

— Ее отец похитил Шайло!

Я не мог поверить, что родители так спокойно это воспринимают. Будто рады снова расковырять память и насыпать соли в каждую рану.

— Хейз… — голос мамы стал тихим, плотным от эмоций. — Меня убивает, что Шайло никогда не станет прежней из-за поступков больного человека. Но в этом нет вины Эверли. Тебе нужно смотреть шире. Ты всегда видел мир черно-белым, а жизнь — это оттенки серого.

Я вытащил из кармана ключи и сжал их в кулаке, позволяя боли удержать себя в руках.

— Я просто хотел вас предупредить. Поеду обратно в город.