Страница 53 из 96
Купец в лавке будто бы ждал меня, улыбаясь как старому знакомому, словно в прошлый раз я заходил к нему в лавку не три года, а всего три дня назад. Он выложил передо мной точную копию того самого лука. За его спиной висело еще три штуки точно таких же. Похоже было, что спрос на них действительно был неплохим. Я придирчиво осмотрел оружие и, удовлетворенно кивнув сам себе, спросил у него цену. Она оказалось на треть меньше той, что он просил за него три года назад. Поторговавшись для порядка и сбив с цены еще с десяток золотых монет, я на сэкономленные деньги приобрел у него три полных колчана отличных стрел. В итоге мы расстались, полностью удовлетворенные такой удачной сделкой.
Дорога домой, на этот раз прошла без происшествий. Перевал был сухим. Два дня неторопливой скачки верхом на кобыле, тянувшей груженую телегу, дали мне необходимую практику стрельбы из седла. Композитный лук был меньше по размеру, чем охотничий лук отца, из того было бы крайне затруднительно стрелять сидя верхом. Но зато этот – стрелял не в пример мощнее, а, следовательно, точнее и дальше. Он был выполнен из трех соединенных между собой сортов древесины, с обратным загибом плеч.
Стрелы из него летели ровнее и дальше. Я успевал прицелиться и выпустить с десяток стрел по намеченным деревьям и толстым стволам кустарника, росших по обе стороны от дороги, прежде чем кобыла успевала поравняться с первой выпущенной мной стрелой, воткнувшейся в заданную мишень. Тогда я соскакивал с седла, чтобы подобрать ее и все остальные свои стрелы и, забравшись обратно в седло, снова и снова повторял это упражнение. Несколько раз, я даже умудрился подстрелить мелкую дичь: один раз – шмыгнувшего из травы зайца, за пару десятков шагов от меня и пяток раз – пролетавших над нами уток. Так что дорога не показалась мне в этот раз очень долгой, скорее наоборот – она слишком быстро закончилась.
Глава 20. Мир Карна. Деревушка Приречье. 749 год. Похороны.
Странное оцепенение, чувство невосполнимой утраты и горе охватило меня в последующие девять дней. События, происходившие в этот период, запомнились мне урывками. Я помнил старосту и других мужчин, ворвавшихся в наш дом, со страхом и ужасом смотрящих на мёртвые тела близких им людей и убитых мной тварей. Помнил мать Арьи и свою жену, одетую во всё чёрное и как мы сидели за столом в доме тёщи. Помнил Пирса, не отходящего от матери и часто спрашивающего про сестёр. Помнил чёрную мёрзлую землю, которую приходилось сначала дробить, а потом уже копать в ней могилу для моих девочек, а затем и для старого Тревора.
Я не обращал внимания на раны, полученные мной в бою, и никому не позволил помогать мне. Первые дни наступившей весны ещё слишком напоминали зиму. Такие же чёрные и холодные чувства поселились и в моём сердце. Урывками я помнил сами похороны, и как два небольших гробика из белого ясеня, медленно опускаются в землю, а знакомые лица подходят к нам с Арьей и что-то говорят нам.
У Тревора не было родни. Мы со старостой нашей деревни похоронили его вдвоём.
Я помнил, как мы сидим с Арьей в нашем опустевшем теперь доме, Пирс на это время оставался у бабушки. Арья теперь всё время молчала, седые пряди волос тусклым, как будто нечищеным серебром, проступали в её некогда чёрных, как смоль волосах. Ночью она кричала и звала дочерей. Немного слабого макового отвара, который я умел варить ещё с армейских времён и давал ей перед сном, позволили ей, как я тогда думал, не сойти с ума от горя.
Мои раны заживали хорошо, разрезанная острым мечом ладонь зажила быстро, края раны сошлись как бы сами собой, оставив только белую нитку шрама. Ребра мои всё же оказались не сломаны, а просто очень сильно ушиблены. Быстрая регенерация стала ещё одним приобретённым мной свойством, после перенесённой в прошлом году болезни.
Отметив тризну на девятый день, я почувствовал, что моё сознание начинает проясняться.
На десятый день после случившегося, я заставил себя возобновить тренировки, а после, почувствовав себя немного лучше, пошёл в кузницу. Горн уже не горел. Никто больше не поддерживал его огонь, и снова как тогда, когда я копал могилы для дочерей и Тревора, я почувствовал, что и огонь моего сердца потух и только холодный и серо-чёрный пепел горя, наполняет его теперь. Пока почти бездумно, пребывая в своих мыслях, я перекладывал инструмент, в кузницу вошёл староста.
— Стэн, ты как? – Задал вопрос он, и только нервно мнущие шапку пальцы выдавали его волнение.
Обернувшись к нему, я не ответил ничего. Глупцы не становятся старостами, даже в маленьких деревнях и посёлках. Он понял всё по моему тяжёлому взгляду.
— Хм, я вот что хотел сказать тебе, парень. В деревне нужен кузнец. Старый Тревор говорил со мной об этом на новогодних праздниках, как будто чувствовал что-то такое. Как ты знаешь, у него нет родни и поэтому всё своё имущество он велел после своей смерти оформить на тебя. Так что как говорится, принимай хозяйство. Да и пока не начался посевной сезон, тебе надо отвлечься чем-то.
Он прокашлялся и, поразмыслив немного, решил закончить:
— Пойду я, пожалуй!
Он ещё немного постоял и, не получив от меня ни слова в ответ, пошёл к выходу.
Я неподвижно и безмолвно стоял на одном месте и слова его с трудом проникали в моё сознание.
— Да, вот ещё что, – обернувшись на пороге, снова продолжил он:
— Есть одна формальность. Ты можешь работать в кузне, теперь она твоя, но нужен патент, разрешение нашего барона Эдхарта на этот вид деятельности. Пожалуйста, не забудь оформить его в ближайшее время.
Махнув на прощанье рукой, он вышел на улицу и плотно затворил за собой дверь. Так я стал кузнецом в нашей деревне. Две недели за этим были похожи друг на друга и дни мои были подчинены строгому распорядку одних и тех же действий. Более чем обычно, ожесточёнными тренировками, я старался очистить свою голову от горестных мыслей. Вспоминая схватку с Оркусами, я понимал, что на Карне есть существа, являющиеся сильными и свирепыми бойцами, представляющими серьёзную опасность даже для меня. И если первых двух я победил легко, потому что напал на них неожиданно, то третий, если бы не руна, мог бы порвать меня. Четвёртый же их боец, похоже, был ещё старше и сильнее остальных и являлся их предводителем. Не отвлеки его Тревор, он с лёгкостью бы добил меня.