Страница 15 из 66
Глава 10
Швабра замирает в сантиметре от головы Лопаты. Макаровна стоит с занесённой рукой, глаза горят яростным огнём, требуют справедливого возмездия.
Но всё же она останавливается и не опускает швабру. Смотрит на мужчину, который появился у меня за спиной.
Я оборачиваюсь.
Иннокентий. Высокий, спокойный, в чёрной футболке, под которой угадываются все те же широченные плечи.
Он смотрит не на меня, а на Лопату.
Взгляд ровный, без злости, без напряжения. Просто смотрит.
И от этого взгляда Лопата почему-то бледнеет.
— Я свидетель, — повторяет Иннокентий.
Голос низкий, спокойный, без нажима. Будто он сообщает, что на улице дождь. Блин, в том есть какая-то сила, у меня внутри всё начинает волноваться.
— Видел, как этот гражданин бросил фантики на пол. И газировку отпил и вылил.
Лопата моргает.
Рот открывает, закрывает. Как рыба.
Женщина из Роспотребнадзора поднимает глаза, смотрит на Иннокентия, потом на Лопату. В её взгляде — что-то новое. Сомнение.
— Вы кто? — спрашивает Лопата. Голос у представителя Ростехнадзора уже не такой уверенный.
— Разве это имеет значение? Но для вас я — человек. Мужчина. Свидетель, — спокойно перечисляет Иннокентий. — А теперь, любезный, когда ты узнал, кто я, будь добр убери за собой.
Он забирает у Макаровны швабру и протягивает Лопате.
Лопата вытягивается. Хочет казаться выше и солиднее, чем он есть на самом деле.
— Я вам не «любезный»! Я — государственный инспектор! Я требую…
— Требовать будешь у своей жены, — перебивает Иннокентий всё тем же ровным голосом. — Быстро метнулся в санузел, взял ведро и быстро убрал мусор, который сам набросал. И пол вытер. Давай, считаю до трёх. Раз, два…
— Да как ты смеешь?! Я буду жаловаться! Я…
Иннокентий делает шаг.
Лопата отступает, делает шаг назад, спотыкается, врезается спиной в стеллаж.
Иннокентий поднимает руку. Лопата зажмуривается. Щелбан прилетает точно в кончик носа.
Щелчок. Лопата хватается за нос, глаза у него становятся квадратные.
— За съеденную шоколадку и вылитую газировку платить будешь? — ласково спрашивает Иннокентий.
— Какую ещё шоколадку, какую газировку? Они не работают. Я ничего не…
— Нехорошо обманывать. Тебя в детстве не учили?
Лопата смотрит на меня, на Макаровну, на свою делегацию. Те молчат. Потупились. Не смотрят на него. Никто не заступается.
— Да-да, я заплачу!
Он лезет в бумажник, но Иннокентий складывает свои здоровенные и мускулистые руки на груди.
— Сначала ты тут всё вылижешь! Где инвентарь, тётя Таня?
— Ведро в подсобке, — говорит Макаровна с улыбкой, ей явно нравится происходящее. — Тряпка под раковиной.
Лопата стоит, переминается с ноги на ногу.
Иннокентий делает движение плечами.
У инспектора что-то щёлкает в голове. Он вздыхает, опускает плечи и покорно несётся туда, куда указала Макаровна.
Возвращается через минуту с ведром воды и тряпкой. На лице у него кислое выражение, будто он съел лимон целиком, вместе с кожурой.
Но несмотря на это, через пять секунд начинает собирать фантики.
Потом снимает пиджак, засучивает рукава рубашки и моет пол. Водит тряпкой туда-сюда, пыхтит, его лысина блестит от пота.
Со стороны он похож на мультяшного моряка Попая из детского мультфильма — такой же круглый, с выпученными глазами и руками-сосисками, которые не слушаются.
Иннокентий довольно поглядывает на членов самозваной комиссии имени Лопаты.
Делегация смотрит на это представление и начинает потихоньку отступать к выходу. Похоже, опасаются, что их сейчас привлекут к субботнику.
Женщина из Роспотребнадзора первой выскальзывает за дверь. За ней — пожарный. Миграционная служба испаряется так быстро, что я даже не замечаю, как.
Земельный комитет, прижимая рулетку к груди, пятится задом, будто боится повернуться спиной.
Лопата заканчивает мыть пол, отжимает тряпку, встаёт. Ведро оставляет посреди зала.
— Ну вот, готово!
Пол действительно вымыт.
Лопата поправляет галстук, хочет сказать что-то важное, но Иннокентий смотрит на него, и слова застревают у инспектора в горле.
Он разворачивается, хватает пиджак, накидывает на плечи и второпях собирается рвануть к выходу.
К его несчастью, он зацепляется петелькой пиджака за стеллаж.
Он делает рывок вперёд, смешно водя плечами, чтобы освободиться, но остаётся на месте.
По всей видимости, ему кажется, что Иннокентий его схватил за шиворот и не отпускает.
Повернуться он боится. Начинает орать. Он в ярости, он не может вырваться.
— Я при исполнении, отпустите! Вы не имеете права! Я буду жаловаться!
Макаровна ржёт, Иннокентий улыбается, а я переживаю, что Лопата опрокинет стеллаж с товаром и вся уборка пойдёт насмарку.
— Да не ори ты! Сейчас мы все оглохнем! Зацепился ты, — говорю я. — Никто тебя не держит.
Лопата замирает. Медленно поворачивает голову. Видит, что Иннокентий стоит в трёх метрах от него, руки скрестил на груди, и смотрит с лёгкой усмешкой.
Пиджак Лопаты действительно зацепился за угол стеллажа.
Лопата выдыхает. Выдёргивает пиджак, так что пуговица отлетает.
Не глядя больше ни на кого, вылетает на улицу. Через секунду я слышу, как заводятся двигатели и делегация отъезжает.
Макаровна смотрит на Иннокентия. Иннокентий немного виновато улыбается.
— Здорово ты этого щёлкнул по носу, а потом мордой по полу водил.
Иннокентий немного виновато улыбается.
— Простите, я из машины не сразу разглядел, что происходит…
— Да что вы? Не извиняйтесь, я даже не знаю, как вас благодарить.
— Зато я знаю, — улыбается Иннокентий