Страница 13 из 66
Глава 9
Выхожу из машины — и они налетают на меня, как саранча.
Лопата впереди, раздувшийся от собственной важности, а за ним вся эта свора. Ещё секунда — и меня просто сметут.
— Людмила Сергеевна?
— Госпожа Добрыйвечер?
С разных сторон, обступив меня почти кричат.
Я не успеваю повернуть голову.
— Комитет по рекламе, инспектор Забористый!
— Роспотребнадзор, подпишите здесь!
— Пожарная инспекция!
— Земельный комитет!
— Миграционная служба!
Они говорят одновременно. Галдят, тычут в меня бумажками, лезут с разных сторон.
А я вообще ничего не слышу, кроме обрывков: «штраф», «приостановка», «демонтаж», «регистрация», «нарушение», «кто вам позволил», «какой кошмар».
Слова смешиваются в кашу, от которой начинает кружиться голова.
Кто-то суёт мне под нос удостоверение, кто-то — постановление, кто-то просто кричит громче всех, чтобы перекричать остальных.
Лопата сияет. Стоит в сторонке, сложив руки на груди, и улыбается.
Он доволен. Он ждал этого момента. Вчера я его послала на хрен — сегодня он привёл всю стаю.
У меня внутри всё сжимается. Пульс стучит в ушах, ладони потеют.
Я немного растеряна. Не знаю, что делать. С кем говорить первым. Кого слушать.
Бумажки у лица, я отмахиваюсь, но они снова тычут. Голоса накладываются друг на друга, становятся громче, требовательнее.
— Гражданка Добрыйвечер, вы обязаны…
— Подпишите, это не отнимет много времени…
— У вас нет разрешения на…
Я делаю шаг назад. Потом ещё один.
Они наступают. Мне кажется, что сейчас я их разорву на части со своими бумажками.
Надо взять себя в руки, помогает бабушкина поговорка: «Бери жену с Дону, проживёшь без урону!»
И я кричу:
— Так! Стоп! Ну-ка, все заткнулись!
Мгновенно наступает тишина. Даже ветерок на улице, кажется, замер.
Они смотрят на меня — шесть пар глаз, удивлённых, даже испуганных. Лопата перестаёт улыбаться.
Я стою, делаю глубокий вдох, мне это удалось. Тяжело, но я их остановила. Я смогла их остановить.
Они замолчали, но ненадолго. Надо брать инициативу в свои руки. Тишина длится секунды три, а потом снова начинается гул.
Лопата делает шаг вперёд, открывает рот, но я его опережаю.
— Товарищ Лопата, я вам сказала! Мы закрыты, — говорю громко и чётко. — Передача документов только по почте. Имущество проходит перерегистрацию, юристы оповестят все ведомства в ближайшее время. Повторяю, все вопросы — по почте.
Но их это не останавливает.
Они будто получили разрешение устроить шабаш ведьм, несмотря на наличие мужиков в делегации.
Земельный комитет бежит на улицу замерять с рулеткой расстояние от колонок до бордюра или поребрика, как говорят в Питере.
Роспотребнадзор — женщина с блокнотом и белыми перчатками.
Она уже внутри, скользит вдоль стеллажей, проводит пальцем по поверхности, подносит к глазам.
А пальцы белые!
Пыль? Нет.
Макаровна, оказывается, надраила всё до блеска в моё отсутствие.
Женщина не верит своим глазам, хмурится, смотрит на перчатку, переходит к кассовой зоне. Проводит по стеклу.
Чисто. По прилавку. Чисто. По кофемашине. Чисто.
Её лицо вытягивается.
Она явно рассчитывала найти хоть что-то, но Макаровна оставила её с носом.
— Мда…, — только и может выговорить проверяющая.
— Мда..! — радостно рифмует Макаровна, как заправский молодёжный рэппер.
Тут на сцене появляется трудовая инспекция, подступает к Макаровне.
Мужчина с умным лицом, блокнот наготове.
— Вы работаете здесь?
— Нет, сиську мну! Конечно работаю, — отвечает с достоинством Макаровна.
— График какой? Вас эксплуатируют во внеурочное время? Заставляют работать сверхурочно без оплаты?
Макаровна смотрит на него долгим взглядом.
— Раньше, мил, человек по молодости, сначала муж меня эксплуатировал в рабочий перерыв, сверхурочно, пока дети в школе, а потом ближе к пенсии я его. Теперь муж помер, да и я стара стала для этой самой…, как её, эксплуатации.
— Ну, может, жалобы есть? Зарплату не выплачивают?
Так-так, попахивает Валеричкиными делами…
— Жалоб нет, всё у меня хорошо. Даже премии новое начальство обещает. Так что отойди, трудинспекция, не мешай работать.
Бабулька не промах, начинает мне нравиться всё больше и больше. И меня прикрыла, и про свою премию ввернула, как бы между прочим.
Обязательно награжу.
Макаровна демонстративно начинает водить шваброй по полу. Инспектор отступает, что-то записывает, но неуверенно.
Пожарный лазает и проверяет даты поверки, сроки годности огнетушителей.
Миграционная служба пытается взять реванш.
— Ваши документы! Патент, регистрация!
Макаровна вздыхает. Потом поднимает швабру, поворачивает её черенком к инспектору.
— Ты что, с дуба рухнул? Я что, по-твоему, похожа на мигрантку? Вот мой патент. И регистрация.
И легонько — скорее символически — касается черенком лба инспектора. Тот отскакивает, будто его ударило током.
— Вы что себе позволяете?!
— А вы? Понаехали толпой на девчонку напали. Думаете, раз при корочках, она на вас управу не найдёт? У неё связи знаете какие?
— Какие?
— Она подруга дочери Самого!
Макаровна многозначительно поднимает палец вверх. Она делает это так уверенно, что даже я перестаю сомневаться в наличии у меня связей в высших эшелонах власти.
— Какого такого Самого? — удивляется трудинспекция.
— Ты маленький что ли, не понимаешь?
Конечно, ей никто не верит, но у всех, кроме Лопаты, на лицах появляется неуверенность. Они переглядываются.
— Макаровна, не надо, я прошу…
Я это говорю потому, что понимаю, что никак не смогу подтвердить дружбу с дочкой президента.
— Мила Сергеевна просто очень скромная и добрая. А вы пользуетесь!
Макаровна — золото. Она одна разогнала пол-инспекции шваброй и тяжёлым взглядом.
В этот момент смотрю в окно. Земельный комитет тем временем ползает по территории с рулеткой.
Отмеряет от колонки до дороги, от дороги до забора, от забора до кустов.
Что-то записывает, сверяет с планшетом, снова меряет. Его лицо становится всё более растерянным. Возвращается в помещение.
— Не сходится… Не должно быть… Вроде всё правильно…
Он смотрит на Лопату. Тот кивает, подбадривает. Инспектор меряет ещё раз. Результат тот же.
— Всё в пределах нормы, — бормочет он нехотя. — Нет нарушений.