Страница 65 из 72
С этими словами он развернулся на каблуках и ушёл в свой шатёр. Я же чувствовал, что завтра должен буду быть неподалёку от короля, вернулся в его штаб и проговорил:
— Повелитель! Вы приказывали в финале нашей битвы встать за вашим правым плечом и вот я здесь. Вы можете в полной мере рассчитывать на меня!
Король кивнул мне и взмахом руки выгнал из своего шатра. А ещё чуть позже, когда я ждал утра и правил, итак, идеально заточенного «душегуба», случилось то, чего боялась и предсказывала Ведунья. Следующие события помчались галопом и не полностью остались в моей памяти.
Сначала вздрогнуло небо, и все подняли глаза к звёздам. Невозможно быстро со стороны Мёртвых Гатей на том месте, где три с половиной сотни лет назад прогремела ужасающая по силе битва, начали собираться чёрные, отливающие мертвенной зеленью тяжёлые тучи. Второй раскат грома без молний ознаменовался жутким дождём без воды. Черно-зелёные тучи плакали «не дождем», но чем-то потусторонним и злым. Третий удар грома сотряс, казалось бы, саму землю и неведомо как, каким-то шестым или седьмым чувством я увидел то, чего из-за большого расстояния увидеть никак не мог.
Земля на месте древней битвы и правду сотрясалась, жуткие твари, самыми безобидными из которых были скелеты, поднимались из земли и шли прямо к нам на запад. Я хорошо представлял эту местность и понимал, что первые из них уже этим днём будут здесь и тогда нам несдобровать. Смертная тоска накатила на меня с такой силой, что я чуть не завыл от ужаса.
Чуть-чуть легче пришлось тем, кто спал сейчас, но таковых было не так много. Троекратный удар грома не мог их не разбудить. С ужасом я видел, как люди бросая всё, бегут куда-то в ночь, не разбирая дороги. Совместная армия людей и двергов была под угрозой развала. Но, у всего плохого есть и хорошее. Чуть слышное поначалу женское пение, расходилась кругами, даря попавшим в этот ареол людям, возможность успокоиться и собраться с мыслями. Старый Вирэн, меньше других боявшийся смерти скомандовал:
— Мужики! Нашу солдатскую, запевай!
Со всех уголков лагеря, сначала нестройно, а потом сильнее и сильнее зазвучала простая солдатская песня:
Отшумели песни нашего полка,
отзвенели звонкие копыта.
Стрелами пробито днище котелка,
маркитантка юная убита..
Второй и другие куплеты уже были почти в унисон и, не смотря на ночь, войска сумели взять себя в руки и начать подготовку к последнему сражению. Мы строились. Дверги тянули что-то своё заунывное, и слов было не разобрать. Три неполных хирда перестроились в два и заняли привычные места на флангах. Остатки пехотинцев заняли место в середине строя, а остатки баронских и графских конных дружин заняли свои места в арьергарде построения. Мы же в составе полусотни личной гвардии короля двигались в авангарде.
С первыми лучами солнца, которые сделали нас ещё чуточку духовно сильнее, мы бросились в атаку на оставшиеся построения противников. Я чувствовал, что мы нарушили правила игры, по которым собирался играть дух смерти, принявший вид рыцаря. Ему пришлось бросить против нас всё, что у него осталось, но этого было недостаточно. Его неисчислимое подкрепление было ещё далеко, а мы уже почти загнали врага в Лес памяти.
Мой Вороной пал на опушке леса так же, как и лошадь короля Вернона. Погиб Стрелок. Куда пропал Ковальд, я не знал, последний раз я видел его сражающимся со стаей огромных волков из свиты повелителя нежити. Мерк остался далеко позади, и я не знал что с ним и только надеялся, что он останется жив. За последний год я здорово привязался к этому наглому котище.
Изрубленный, но еще державший удар меча или стрелы доспех спас меня десятки раз за это утро. Зато «душегуб» был доволен, он выпил столько жизней, что, кажется, начал пульсировать, а может это пульсировал массивный перстень на моем среднем пальце. От мелькающих на нем искр уже почти не было видно чёрного камня. Жуткий рыцарь смерти, за которым мы гнались, уже скрылся в лесу, а мы попали в расставленную им ловушку-заграждение и заплатили жизнями всех солдат, бывших на тот момент с нами. На этой лесной поляне у меня состоялся разговор с Дурином.
— Стэн, друг мой! – Сказал он. – Мы не пойдём дальше, дверги не воюют в лесу. Мой отец обещал тебе это, – он протянул мне полупрозрачную шкатулку, выточенную из цельного огромного алмаза. – Бери и попробуй уничтожить это. Если же у тебя не получится, приноси нам его обратно на Ледяной Пик, и мы так глубоко зароем это зло, что никто не сможет добраться до него.
С великим трепетом я взял, то за частью чего охотился уже более года и пролил столько своей и чужой крови. В следующий миг меня накрыло быстро прошедшее видение:
..Я танцевал безумный танец смерти, кружась в чернильной темноте места, что не любило свет. Дол моего меча был наполнен королевской кровью, что слетала с него сейчас, по капле образуя круговой узор. Центральной точкой кровавого лабиринта являлся чёрный прямоугольник алтаря. Древний артефакт, созданный некогда богами или великими магами, прошлого завис сейчас над его поверхностью и кружился вокруг своей оси. Пять чудесной и внеземной красоты листьев неведомых на Карне древов, из разного металла составлялись в корону, способную украсить голову любого существа. Золото, железо, медь, свинец и серебро послужили природными материалами при создании этого украшения и символа безграничного некогда могущества.
Последний росчерк меча, как и точка, поставленная писателем в конце своего произведения, завершает луч Трискелиона и запускает ритуал. Моя рука с искрящимся тысячью бликов чёрным камнем, заключённым в вычурной красоте, истинное серебро перстня, вырывает из моей груди выжженный некогда знак Восьмерых. Незримая часть меня вместе с тем, что хранилось в камне перстня, вырывается на свободу, чтобы тут же исчезнуть в вихре энергий от запущенного мной Великого Ритуала.
Открыв глаза, я покачнулся. Кивнув Дурину, я подошёл к королю, стоявшему к нам спиной, и сказал:
— Нам пора в погоню Повелитель, уйдёт нежить.