Страница 34 из 72
Слушая мой лепет, Нова, в виде девочки в моем сознании, смотрела на меня сквозь пальцы и мне даже показалось, что ей за меня немного стыдно.
Мы вернулись в Лабораторию и пока Нова получала через ИскИна Лаборатории удалённый доступ к одной из оставшихся целых капсул и работала с яйцом птенца, я, переборов отвращение, рыскал по отсекам Лаборатории. Ожидаемо, ничего съестного я не нашёл. Было много химических реагентов, незнакомого мне оборудования и разбросанных вокруг разбитых инфо планшетов.
Когда то, эти устройства заменили жителям Омникорна книги, портативные экраны, игрушки, навигаторы и многое другое. У меня был такой в детстве, потом я куда-то дел его. На него просто не осталось времени, надо было учиться выживать!
Спустя несколько часов, моя нейросеть сигнализировала об окончании запланированного облучения, и я забрал яйцо. Для этого мне пришлось снова подняться на самый верхний ярус консоли и оттуда, с верху, я ещё раз оглядел творившейся тут разгром.
"Я точно не буду скучать по этому месту", – подумал я.
Когда мы наконец-то покинули подземелье, сладкий от своей свежести и чистоты воздух ударил мне в нос и придал бодрости.
«Как же хорошо! – Снова подумал я, – мне казалось, что я весь провонял уже начавшими разлагаться трупами и прочей гадостью, покинутого мной недавно места».
Дорога моя теперь лежала почти строго на юг, и скоро так полюбившиеся мне горы, должны были закончиться. Опять остались неисследованными Лаборатории с первой по третью, и я обещал себе вернуться сюда с Зои. Когда-нибудь вернуться, да.
Вообще, здесь в горах вполне можно основать свою Общину. Ресурсы все в наличии, научная и производственная база в наличии, коды доступа есть только у меня, опасности нет, ну или почти нет – идиллия! Вот щит запущу, заберу Зои, и займусь основанием Общины. Мысли такие и подобные этой бродили у меня в голове, но наученный горьким опытом, внимания и сосредоточенности я не терял.
Последняя ночь в горах, порадовала меня какими-то "тёплыми и домашними" снами и на утро я по самую макушку закинувшись антирадом продолжил своё путешествие. Некогда прекрасный и дикий, но ухоженный парк простирался по всей территории южной части Северного континента. Его площадь составляла сотни тысяч квадратных километров. В густых лесах прятались комфортабельные зоны отдыха, на берегах рек и озёр были обустроены пляжи и здравницы. Всё океаническое побережье было одним сплошным курортом.
Жемчужиной самого превосходного отдыха был город Саутбей. Отели, развлечения на любой вкус, СПА зоны. Всё что могли предложить развитые технологии Благоденствия, помноженные на бережливое отношение к планете. Всё это было здесь. Теперь, эти земли напоминали кадры из тех фильмов про ужасы и катастрофы, которыми так любили пощекотать свои нервы наши предки.
Представьте себе лес без веток и листьев, чёрную и мёртвую землю. Представьте остатки зданий без дверей и окон. Представьте высохшие русла рек и пустые котлованы озёр, представьте скелеты животных, людей и рыб. Представили? Всё это – Мёртвые земли. Радиационный фон при приближении к остаткам города, а ныне Могильника начал местами зашкаливать. Но и среднее его значения неуклонно росло, и Нова сообщила, что уже на полную и даже в ущерб другим функциям моего организма врубила природные защитные механизмы моего тела.
Я снова стал сильно потеть, я почувствовал, как в моем носу что-то меняется, отрастали толи новые волосы, толи плёнки. Зрение упало, Нова защитила и роговицы глаз. Теперь я плохо различал всё вокруг и поэтому не мог разглядеть Могильник, как следует. Подспудно я чувствовал, что слава Восьмерым, что лишён возможности все тут хорошо увидеть. Уверен, что зрелище разрушенного и мёртвого мегаполиса было ужасным и крайне печальным.
Уже под вечер Нова загнала наш байк в глубокий подвал, бывший когда-то паркингом для мобилей. Отсюда, до исследовательского центра с пилоном номер четыре было уже недалеко и остаток пути можно было проделать под землёй. Фон здесь был значительно ниже, чем на поверхности, но все ещё очень высоким. Я начал чувствовать себя плохо, Микки же был бодр и Нова, предвосхищая мой вопрос, уведомила меня, что новокрысы вообще и Микки в частности, намного лучше переносят радиацию, и она не видит опасности для его самочувствия. Это меня здорово порадовало меня и, воспрянув духом, я с ноги вынес часть стены, чтобы хоть немного спрямить дорогу.
Что-то последнее время я стал каким-то тошнотиком, подумалось мне, когда я утирал свой рот от горькой слюны. До исследовательского центра мы добрались, и пилон почти активировали, но это почти, стоило нам дорого.
Лепестковый гермозатвор пилона оказался заблокирован мусором, от упавшего неподалёку не пойми чего. И не смотря на все протесты Новы и беспокойный писк Микки, мне пришлось выбраться на поверхность и начать расчищать его. Останавливаясь на поблевать и вколоть себе боевой химии, я потратил всю ночь, но расчистил заветные лепестки.
Без экзо я бы не справился, подумалось мне вдруг. Плохо соображая, я заполз обратно в центр управления пилоном и, наконец, отрубился. В сознание я приходил урывками, но две главные вещи понял. Пилон запущен, и я умираю. Отчего-то меня не беспокоило это. Уверен, кто-то доделает мою работу.
Глава 19.
Мир Карна. Весна 350 г. Ледяной Пик. Конец.
Спустя почти полтора месяца моего пребывания на Ледяном пике, в первый день трехсот пятидесятого года я предстал перед владыкой всего подземного народа Карна. Король Даин Миротворец был стар. Дурин говорил, что отцу четыреста сорок два года и это очень почтенный возраст для дверга. Я не приклонял колено перед владыкой альтеров и сейчас поступил также. Глубоким поклоном я выразил своё действительное уважение к этому существу. Всё что я видел в его владениях, говорило о том, что он мудрый и добрый правитель.
Аудиенция была не официальной, поэтому кроме владыки Даина, его сына Дурина, меня, и дюжины королевских стражей, больше похожих в своей неподвижности на стальных големов, в малой приёмной никого не было. Огромный камин, в противоположной от входа стене, давал достаточно тепла, но видимо старые кости Даина хотели большего, и он взмахом руки пригласил нас присоединиться к нему в каменные кресла, стоящие совсем недалеко от огня. Все втроём, мы были привычны к жару горна, но мне, пожалуй, было чуть более жарко, чем двергам, которые как будто бы были слеплены из камня.